Книга Корица, вино и немного желания, страница 65 – Элис Рид

Позже мы составили список обязанностей на время моих поездок. Оказалось, я делала в доме больше, чем считала, и меньше, чем рассказывала себе. На мне были витрина, часть заказов, праздничное оформление, связи с поставщиками тканей и половина разговоров с трудными клиентами. Элиза вела счета и рецепты, Нив — запасы и календарь. Никто не нуждался в замене «Мары целиком».

Тесса согласилась два раза в неделю помогать с витриной. Я показала ей, как ставить свечи на разных высотах, затем остановилась, когда начала двигать всё за неё.

— Мне кажется, синяя лента лучше, — сказала Тесса.

Синяя была хуже. Слишком холодная для яблочного воска, она делала витрину похожей на аптеку. Я уже открыла рот, но увидела, как Тесса держит конец ткани — уверенно, без прежней просьбы угадать мой вкус.

— Попробуй. Оставим до вечера и посмотрим с улицы.

Синяя лента оказалась не лучше. Но три прохожих остановились, потому что окно выглядело иначе. Тесса придумала добавить медные листья, и витрина зажила.

Уезжая, я не должна была законсервировать дом в собственном представлении о красоте. Сёстры и лавка продолжат меняться без моего режиссёрства. Это было неприятно и правильно.

Утром я пришла в «Орион» не подписывать — торговаться. Юрист сидел в том же кабинете, но теперь я знала, где скрипит стул и в какое окно бьёт солнце. Восс опоздал на пять минут, извинился один раз и не объяснял важностью режиссёра.

Я положила список условий. Оплата дороги при переносе, право на один домашний визит между блоками, отдельное согласование любых изменений внешности, точные часы ночных съёмок.

Юрист принял три пункта, один изменил, по одному отказал. Когда речь дошла до домашнего визита, Восс спросил, нужен ли он из-за магического кризиса.

— Нет. Из-за семьи. Кризис должен закончиться до начала съёмок.

— Если не закончится?

Вот он, вопрос, который я обходила. Работа не могла ждать бесконечно, город не мог требовать, чтобы я никогда не уехала после ошибки.

— Я исполню утверждённые советом обязательства и передам контроль Элизе. Если возникнет непосредственная опасность, сообщу до смены, а не исчезну между дублями.

Восс постучал карандашом по столу.

— Меня устраивает ответ. Не устраивает неопределённость формулировки. Запишите, кто определяет непосредственную опасность.

Мы вписали городской совет и врача. Мечта становилась договором: моя свобода получила границы ответственности.

После встречи я зашла в костюмерную. Рут подгоняла серую форму Лидии. Манекен был уже в мою мерку: грудь, талия, длина спины — цифры без комплимента. Я провела пальцами по плотной ткани.

— Красное вам больше идёт, — сказала Рут, не поднимая глаз.

— В сером я играю лучше.

— В сером вы меньше думаете, как выглядите. Это не одно и то же.

Я засмеялась. Рут вкалывала булавки в подол, совершенно равнодушная к тому, насколько глубоко попала.

На улице меня ждали двое журналистов. Я обошла их через служебный выход: условия ещё не были подписаны. Стыд здесь ни при чём. Иногда хитрость просто сохраняла нужный порядок событий.

Я изменила один пункт контракта: право вернуться домой между северными съёмками и студией, если перерыв дольше пяти дней. Восс согласился после звонка бухгалтеру.

— Ещё вопросы? — спросил он.

— Да. Когда костюмная проба?