Книга Корица, вино и немного желания, страница 5 – Элис Рид

— Ты сегодня работаешь в лавке до четырёх.

Я прикладывала к лицу две помады. Алая говорила «главная роль». Бордовая — «я вообще не рассчитывала, просто оказалась рядом в идеальном свете».

— Объявление висит до вечера.

— Я не говорю, чтобы ты не шла. Я спрашиваю, как перестроить график.

Я обернулась. После истории с памятью такие фразы всё ещё звучали на ней непривычно, как новое платье, которое хорошо сидит, но владелица не верит.

— Я отработаю утром и возьму субботу.

— Договорились.

Нив вошла без стука, положила на кровать красный шарф и сказала:

— В «Орионе» будет красное вино. И свет на ткани.

— Это видение?

— Образ. Не расписание. Шарф тебе всё равно идёт.

Она ушла.

— Спросить, что это значит? — предложила Элиза.

— Нет. После сентября я боюсь ответов, которые приходят с температурной таблицей.

Мы пошли к «Ориону» вместе. Продюсер Дэниел Восс стоял у входа и обсуждал с городским советом разрешения. Он оказался моложе, чем на газетных фотографиях, и выглядел человеком, который уже опоздал на три встречи.

Сам «Орион» выглядел так, словно город построил его, чтобы однажды в нём поселилось кино. Узкий кремовый фасад, тёмно-синие двери, касса под выпуклым стеклом и афиши, выцветавшие быстрее, чем менялись фильмы. Внутри пахло пылью бархатных кресел, нагретым металлом проектора и сладкой кукурузой, которую заведующий продавал из бумажных кулёчков. Я знала этот зал с детства: на сцене перед экраном мы ставили школьные пьесы, на балконе Том однажды уснул во время трёхчасовой исторической драмы и до сих пор отрицал храп.

Теперь по фойе тянули кабель. Ассистенты приклеивали к стенам листы с номерами помещений. Дверь костюмерной стояла открытой, и я успела увидеть рейлы с платьями, коробки шляп и женщину с булавками во рту. Настоящее производство оказалось не золотым светом, а списками, весами для оборудования и людьми, которые постоянно просили освободить проход.

Мне понравилось сильнее, чем мечта.

Том показывал ему план поместья.

— Западная терраса получает свет после четырёх, — говорил он. — Грузовики пройдут с северной стороны. Жилые комнаты пока не готовы, зато электричество новое.

Он не посмотрел на меня, пока не закончил. И не представил меня как местную актрису, которой надо помочь. Поместье было производственным решением, не подарком.

Восс объявил, что пробы состоятся двадцать седьмого. Нужно подготовить две страницы текста, не использовать театральный грим и быть готовыми слушать указания.

Сын заведующего «Орионом» оказался рядом прежде, чем толпа успела разойтись. В прошлом году он три недели приносил в лавку то головную боль, то бессонницу, пока Элиза не объяснила, что ни один сбор не требует ежедневного осмотра Марой Морвейн.

— Я могу вписать тебя первой, — тихо предложил он. — Отец оставил список в кассе.

Он хотел помочь. И хотел, чтобы я поняла цену помощи, хотя сам ещё не решил, какой её считает.

— Спасибо, но я пойду по общей записи. А если твой отец узнает, что список покидал кассу, у тебя появится настоящая бессонница.

Я улыбнулась, коснулась двумя пальцами его рукава — ровно настолько, чтобы отказ не прозвучал публичной пощёчиной, — и отошла к сёстрам. Мужские симпатии часто открывали двери. Мне нравилось, когда их открывали передо мной. Но роль, полученная через служебный вход, всю жизнь пахла бы чужой услугой.