Книга Корица, вино и немного желания, страница 12 – Элис Рид

— Да знаю я, — сказала ему Нив. — Она всё равно сделает.

Ворон ничего не опрокинул, не утащил и не сообщил. Просто перелетел на яблоню.

Когда сёстры ушли, я открыла Книгу снова. В рецепте была одна щепоть корицы. Я добавила вторую.

Не случайно. Не потому, что дрогнула рука. Я хотела, чтобы Восс посмотрел на меня не как на ещё одну девушку из очереди. Не полюбил. Не потерял волю. Просто увидел.

Так звучала версия, в которой я всё ещё была хорошим человеком.

Смесь потемнела. Я перелила её во флакон и спрятала в вечернюю сумочку.

В журнале доступа вместо «сценической уверенности» дописала: «состав внимания, внешний адресат».

Перо зависло над графой согласия.

Я поставила прочерк.

Остывшая смесь вела себя спокойно. Капля на бумаге расплывалась обычным винным пятном, но, если я наклонялась ближе, вспоминала желания, которые откладывала: уехать, выступить на большой сцене, услышать, как Том признаётся первым. Состав ничего не вкладывал. Поднимал то, что уже находилось на поверхности.

Я сделала контрольную отметку: коснулась капли кончиком пальца и сразу вымыла руки. Эффекта не почувствовала. Это стало удобным доказательством безопасности, хотя кожа и выпитое вино были разными путями.

Элиза вернулась за забытым шарфом. Флакон уже лежал в сумочке.

— Ты записала дозу?

— Три капли.

Нив нашла строку в журнале и провела ногтем под цифрой.

— Действие?

— Повышает внимание к тому, что человек уже видит.

Так я ответила, исключив из формулировки желание и решение. Элиза прочла рецепт, увидела повреждённую строку и покачала головой.

— Не используй на другом человеке.

— Я услышала.

Слова были правдой. Обещания в них не было.

После её ухода я выбрала бокал с царапиной и потренировалась узнавать его среди шести других. Каждый раз находила. Контроль создавал успокоение, а успокоение легко принять за этику.

Перед сном Соль ударил клювом по стеклу. Я открыла окно.

— Если Нив поручила следить, сообщи ей, что объект ведёт себя безупречно.

Ворон схватил с подоконника блестящую пуговицу и улетел.

— Я говорила о себе.

Спать я всё равно не легла. Вымыла кастрюлю трижды, отдельно завернула ложку и записала время приготовления. Чернила сохли медленно. В графе «ожидаемый эффект» я сначала написала «внимание», потом добавила «к уже существующему желанию». Слова изменили вид поступка, но не его содержание.

На лестнице появилась Нив. Она была босиком, с распущенной светлой косой и стаканом воды. Посмотрела на чистую плиту, на мою сумочку, затем на журнал.

— Ты добавила больше, чем в рецепте.

— Ты видела?

— Ложка пахнет сильнее страницы.

Я могла солгать. Вместо этого закрыла журнал.

— Одна дополнительная щепоть.

Нив села напротив. Ночью её лицо казалось почти бесцветным, но взгляд был обычным — внимательным, не пророческим.

— Зачем?

— Потому что первая проба закончилась отказом. Потому что Восс меня не помнит. Потому что я устала быть женщиной, которую мужчины замечают у дверей, а люди с работой — нет.

Слова прозвучали громче, чем я хотела. За стеной перестала звенеть посуда.

— Это разные виды внимания.

— Именно. Я хочу второй.

Нив отпила воду. Не стала говорить, что желание плохое. Она редко спорила с фактами чувств.

— А Восс знает, что ты собираешься менять его внимание?

— Он ничего не почувствует. Просто посмотрит дольше.