Книга Корица, вино и немного желания, страница 13 – Элис Рид

— Ты не ответила.

Её спокойствие лишало меня возможности защищаться от тона. Я взяла сумочку и поднялась.

— Завтра всё закончится. Либо он увидит работу, либо я перестану ждать.

— Чужое решение не становится твоим испытанием только потому, что ты назначила срок.

На верхней ступени я обернулась. Нив уже читала журнал. Если бы позвала Элизу, приём для меня закончился бы до начала. Но она не позвала. Возможно, оставляла мне последний шанс остановиться самой.

Я спустилась в кухню за водой. Элиза и Адриан сидели за столом над медицинским справочником. Их плечи почти соприкасались, но спорили они о дозировке так сосредоточенно, будто близость не требовала постоянного подтверждения.

— Не спишь? — спросила Элиза.

— Репетирую.

Она посмотрела на красное платье через мою руку. Я держала его перед собой, как алиби.

— Завтра важный день?

— Обычная проба.

Ложь была маленькой: проба и правда обычная, только я уже собиралась сделать её нечестной. Адриан попросил передать кружку. Я поставила перед ним не ту, он заметил, но не исправил — Элиза уже налила чай. Их мир выдержал неидеальную посуду.

— Если всё получится, — сказала я, — вы будете скучать?

Элиза не спросила, что именно должно получиться.

— Да.

— И всё?

— А что ты хочешь услышать? Что без тебя дом рухнет или что мы прекрасно обойдёмся?

Я улыбнулась, потому что оба ответа были неприятны.

— Что-нибудь среднее и лестное.

— Дом изменится. Ты тоже. Скучать не значит останавливать.

Месяц назад она не смогла бы произнести это без попытки выдать план моей жизни. Я увидела её усилие и почти призналась. Почти достала флакон, положила на стол, сказала про повреждённую строку.

Тут за окном каркнул Соль. Нив ответила ему из коридора: «Нет, я не слежу. Я живу здесь». Все засмеялись. Момент прошёл.

Я унесла воду наверх и потом долго ненавидела смех за то, что он подарил удобный выход. На самом деле выход выбрала я.

В комнате я достала флакон. Поднесла к лампе. Вино было тёмным, почти непрозрачным; корица осела тонкой полосой на стекле.

Я могла вылить состав в соль.

На туалетном столике рядом лежал сценарный лист. Я прочла сцену ещё раз и отметила, где горничная пытается добиться внимания хозяйки. У неё не было ни красоты, ни статуса, ни магии — только сведения, которые никто не хотел слышать. Вчера я считала роль маленькой. Теперь увидела, почему она трудна: героине нужно было остаться в комнате, не заставляя другого человека слушать.

Я встала перед закрытым зеркалом и сыграла реплику в темноту. Первый раз — мягко, с тем особенным теплом, от которого собеседник начинал считать мою просьбу своей идеей. Второй — резко. Третий — просто сообщила факт и выдержала паузу.

Третий вариант оказался лучшим.

Это должно было остановить меня. Работа уже давала способ быть замеченной без состава. Но вместе с пониманием пришёл новый страх: если я действительно способна, тем невыносимее будет проиграть из-за одной минуты, одного чужого взгляда, одной женщины, которая попадёт в свет удачнее.

Я открыла зеркало. Медные волосы лежали тяжёлой волной, глаза казались зеленее рядом с красной тканью, рот без улыбки выглядел надменным. Лицо было прекрасным и ничего не гарантировало.

Вместо этого завернула флакон в носовой платок и положила между пудреницей и перчатками. Потом выбрала красное платье, потому что даже перед неправильным решением хотела выглядеть человеком, который всё контролирует.