Книга Злодейка не хочет развода!, страница 3 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Он сделал резкий рывок, перекидывая здоровое бедро к краю, но магия в кресле, видимо, еще не прогрелась, или же его собственные истощенные каналы дали сбой. Рука соскользнула с подлокотника, и он начал заваливаться назад, прямо на острый угол тумбочки.

— Милад! — Я подскочила, наплевав на путающиеся полы шелковой сорочки, и практически рухнула на него, подставляя руки, плечо, все свое тело, лишь бы смягчить падение.

Мы повалились обратно на подушки. Я оказалась сверху, прижимая его к матрасу. Его лицо было в сантиметре от моего, я видела каждую чешуйку шрама, чувствовала запах хвои и металла. Тишину прерывало только его бешеное, рваное дыхание.

— Юэль... — прошептал он, и в этом шепоте было столько растерянности, что у меня защипало в носу. — Что ты творишь?

— Пытаюсь не дать моему мужу расшибить голову, — пробормотала я, не спеша отстраняться. — И кажется, у меня получилось.

Я посмотрела ему прямо в глаза и, вопреки всем правилам выживания в чужом теле, улыбнулась.

— И кстати. У тебя потрясающие глаза. Я всегда хотела это сказать.

— Что?!

Милад

— Она сказала, что у меня потрясающие глаза. — Корвин Сантис, мой помощник и единственный человек, которому я доверял больше, чем собственному лекарю, поперхнулся утренним чаем.

— Прошу прощения, ваша светлость? — Он аккуратно промокнул салфеткой рубашку и поднял на меня взгляд, в котором читалось искреннее опасение за мой рассудок. — Кто сказал?

— Моя жена. — Я произнес эти два слова так, будто пробовал их на вкус впервые. Или будто они принадлежали кому-то другому. — Сегодня утром. Когда… — я запнулся, потому что следующая часть звучала совершенно нелепо, — когда она не дала мне упасть с кровати.

Корвин аккуратно поставил чашку на блюдце. Помолчал. Потом очень осторожно спросил:

— Ваша светлость, вы уверены, что вам не показалось? Боль иногда… искажает восприятие. Возможно, вам стоит отдохнуть, я пришлю лекаря…

— Корвин. — Я посмотрел на него в упор. — Я не настолько спятил, чтобы не отличить брезгливую гримасу от того, что случилось сегодня. Она улыбнулась мне. Не скривилась. Не отвела взгляд от шрамов. Улыбнулась. И сказала, что не нужно убирать завтрак в другую комнату. И… — тут я замялся, потому что этот момент задел сильнее всего, — она сказала, что мне нечего стыдиться. Как когда-то, когда мы еще не…

В кабинете повисла тишина. За окном каркнула ворона. Где-то в коридоре служанка уронила поднос, звон посуды прокатился эхом по дому.

Корвин медленно выдохнул.

— Вы полагаете, это ловушка? — спросил он тем ровным, спокойным голосом, каким обычно обсуждают расписание занятий для первого курса. — Маркус надоумил ее применить новую тактику? Или она решила увеличить сумму отступных, прикинувшись… — он поискал слово, — доброй?

— Тоже подумал об этом. — Я откинулся в кресле. Магическое плетение привычно приняло вес, разгрузило больную ногу, но не убрало тупую ноющую пульсацию в колене. — Вчера за ужином она бросила мне в лицо: «Ты даже не мужчина, калека». Без всякого повода. Я просто спросил, не холодно ли ей. А сегодня… сегодня она перехватила мою руку. Сама. Я не прикасался к ней первым. И потом, когда падал… — Я замолчал, потому что воспоминание все еще жгло где-то в груди. — Она могла отвернуться. Она всегда отворачивалась. И вдруг бросилась ко мне. Ударилась плечом о тумбочку. До синяка. Я видел.