Книга Злодейка не хочет развода!, страница 7 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Милад

Я сидел в кабинете, примыкающем к столовой, и бессмысленно смотрел на свои руки. На пальцах все еще горело фантомное ощущение тепла ее ладони. «Ты спас мир, Милад. Если кому-то и должно быть стыдно… то точно не тебе». Я прокручивал эти слова снова и снова, как завороженный. Она улыбалась. Она не отвела взгляд от шрама. Неужели в ней осталось хоть что-то от той девочки, в которую я влюбился до того, как этот брак превратился в пепелище? Надежда — опасная штука для калеки, она пьянит сильнее любого эликсира.

Дверь тихо скрипнула. Вошел Корвин, и по его поджатым губам я сразу понял: сейчас мне будет больно. Снова.

— Ваша светлость, — Сантис остановился у стола, не поднимая глаз, — я только что от покоев… ее светлости.

— Как она? — Я постарался, чтобы голос звучал безразлично. — Мастер Томас осмотрел ее плечо?

— Осмотрел. Но дело не в плече, Милад. — Помощник наконец поднял взгляд, и в нем была такая яростная преданность мне, что я невольно напрягся. — Она расспрашивала лекаря о вас. С пристрастием.

В груди предательски потеплело. Значит, не показалось? Она действительно беспокоится?

— И что именно она хотела знать? — Я подался вперед.

— Все. — Корвин горько усмехнулся. — Насколько сильно выжжены каналы. Есть ли хоть какой-то шанс на восстановление. Она буквально допрашивала Томаса: «Нога ведь болит постоянно, верно? Мешает спать!»

Я замер. Каждое слово упало в тишину кабинета тяжелым камнем. — Мешает спать? — переспросил я, чувствуя, как тепло в груди медленно превращается в лед.

— Именно так она и сказала. — Корвин кивнул. — И мастер Томас подтвердил: да, мол, герцог часто не спит по ночам. Знаете, какой был ее следующий вопрос? Неужели нет ничего, что могло бы это «облегчить».

Я закрыл глаза. Ну конечно. Как я мог быть таким идиотом? Вчера за ужином она кричала, что мое существование губит ее молодость. Сегодня ночью я разбудил ее своими стонами. И теперь она уточняет у лекаря, долго ли еще ей придется слушать скрип фиксатора и мои стоны? Ей жалко не меня, а свой сон, который нарушает калека.

— Она хочет знать, когда это закончится, — глухо произнес я. — Узнавала, не умираю ли я, Корвин? Спрашивала, насколько безнадежны каналы?

— Спрашивала, — подтвердил помощник. — И просила подробности. Видимо, прикидывает, долго ли еще ждать свободы. Или… или надеется, что «неисправный» муж скоро перестанет быть ее проблемой.

Я сжал кулаки так, что свежие царапины на пальцах лопнули, окрашивая кожу красным. «У тебя потрясающие глаза». Какая изощренная ложь. Сказать это утром, чтобы я расслабился, а потом уточнять у лекаря, сколько же мне осталось.

— Понятно. — Я выдохнул, заставляя магию внутри затихнуть. — Она боится, что я затяну с уходом в мир иной. Или что ее сон будет испорчен моими приступами до самого развода.

— Ваша светлость, может быть, подать завтрак ей в покои? — осторожно предложил Сантис. — Чтобы не… провоцировать?

— Нет. — Я выпрямился в кресле, маска бесстрастия привычно легла на лицо. — Напротив. Я хочу насладиться этим представлением. Раз уж моя жена так беспокоится о моем «состоянии», я покажу ей, что я еще достаточно жив, чтобы сидеть за одним столом. Прикажите подавать завтрак. Посмотрим, как далеко она зайдет в своей новой роли «заботливой вдовушки».