Книга Тень твоих крыльев, страница 87 – Мика Моник

— Я пришёл, как и договаривались, — начал он, бросив короткий взгляд на Михаила, — чтобы свидетельствовать против изменника, посмевшего нарушить порядок в моей Цитадели.

Он повернулся к Азазелю, и глаза его забегали. Я видел это даже отсюда: он не смотрел на того, кого обвинял, — он следил за лицами арбитров, как торгаш следит за весами.

— Этот падший, — Велиал указал на Азазеля, — нанёс ущерб Цитадели. Взломал темницу. Освободил беглецов — того самого Даэмона и смертную девчонку, из-за которой всё и началось. Я благородно поймал их и хотел сдать Небесам во имя порядка, чтобы остановить это безумное пророчество. Но Азазель всё испортил.

Я шепнул Майе, не поворачивая головы:

— Смотри, как он прячет собственный план за словами о благородстве.

— Вижу, — отозвалась она. — Глаза бегают, как у студента на пересдаче.

Велиал закончил и развёл руками, с лицом полным растерянности. Михаил кивнул, изображая благодарность.

— Благодарю, князь. Для вашей же безопасности прошу пройти к вооружённым ангелам.

Велиал прошёл. И встал рядом с теми самыми ангелами, что перекрывали проходы. Я видел, как они сомкнулись за его спиной — не как охрана. Как конвой.

— Это не безопасность, — прошептал я. — Это способ не дать ему сбежать, когда он поймёт, что никакой сделки не будет.

Майя сжала мою руку.

— Нам-то что с того? Он это заслужил.

— Нам с того, что Михаил кинул даже своего союзника. Значит, его слова— пыль. Он не уверен в себе. И это можно использовать против него же самого.

Михаил снова заговорил, и голос его теперь был мягче, почти отеческий. Представ воплощением правосудия, он взмахнул золотым мечом.

— Выслушаем вторую свидетельницу. Смертную, которая видела деяния подсудимой среди людей.

Из-за колонны вышла Таисия.

Она шла собранно, спина прямая, подбородок поднят, и только руки выдавали её — пальцы дрожали. Она была до жути напуганной, но при этом выглядела, как всегда идеально.

И я уже знал, чем всё это закончиться.

Сейчас начнётся истерика смертной.

— Расскажите, — предложил Михаил, — что вы видели. Его меч засиял.

Таисия сглотнула. Её подбородок дрожал. Она явно строила из себя жертву, намного больше той, коей являлась. Она обвела взглядом арбитров, и я заметил, как она нарочно не смотрит на Леру.

— Всё началось с хаоса, — заговорила она, и голос у неё был звонкий, но пустой, как фарфор. — В общежитии стали происходить странные вещи. Меня обвинили в краже. Ложно. Мой отец, директор университета, едва не сошёл с ума от всего, что на него обрушилось. А я не понимала, кто за этим стоит.

Она выдержала паузу, и я уже знал, что будет дальше.

— Теперь я знаю. Это всё была она, — Таисия указала на Леру. — Она всё это время была рядом с Майей, втиралась в доверие, а сама… я не знаю, что она делала, но всё, что ломалось в моей жизни, ломалось, когда она появлялась рядом.

Лера не пошевелилась. Только подняла на Таисию взгляд, и в нём не было ни мольбы, ни ненависти. Усталость. Принятие. И немного света, в котором читалось, что слова той не имеют веса.

— Майя, — прошептал я, не глядя на неё, — не дёргайся.

— Я и не дёргаюсь, — отозвалась она, но я чувствовал, как в ней всё закипает.

Таисия закончила и опустила глаза. Михаил кивнул с таким видом, будто выслушал самую правдивую речь за тысячу лет. Он такие любил. Бедные напуганные смертные и плохие ангелы.