Книга Тень твоих крыльев, страница 4 – Мика Моник

Очнулся я в пепле.

Он был везде: на губах, в волосах, в складках чёрного пиджака. Я лежал на спине и смотрел в бесконечное серое небо, где не было ни солнца, ни звёзд. Вокруг простиралась Пустошь. Серая, тихая, равнодушная. Она не обещала ничего. Она просто была.

Я сел. Похлопал по груди, стряхивая пепел. Осколок нимба звякнул в кармане — маленький, тёплый, как уголёк. Я не стал его выбрасывать. Просто переложил поближе к сердцу. Пусть будет.

И усмехнулся.

Что ж. Неплохо.

Я поднялся на ноги, расправил крылья. Чёрные перья с синим отливом вспыхнули в сером свете, как обсидиан. За спиной, насколько хватало глаз, тянулся мёртвый, пепельный мир. Где-то вдалеке, за гребнем, горел одинокий холодный огонёк. Цитадель. Или то, что от неё осталось.

Я провёл языком по зубам. Вкус был новый: металл, дым и лёгкая, едва уловимая сладость. Вкус свободы.

О Вере я больше не думал. Нет, правда. Там, на пляже, у меня сердце рвалось из груди от одного её взгляда. А здесь, в пепле, оно билось ровно. Спокойно. Так, как должно биться сердце того, кто понял одну простую вещь: любовь — это просто красивая ловушка. И я в неё уже не сунусь.

Она выбрала свет. Пусть остаётся со своим светом. Я выбрал тьму.

Я выпрямился. Поправил манжеты. Чёрный костюм сидел идеально, будто его шили с меня. Будто он всегда был мой.

— Ну что, Предел, — сказал я вслух, глядя на серый горизонт. — Показывай, где у вас тут развлекаются.

И пошёл вперёд, не оглядываясь. Пепел хрустел под ногами, как битое стекло. А за спиной, в серой дали небес, медленно растворялся последний осколок моего старого света.

Я ему не мешал.

Глава 1

Майя

Утро началось с того, что солнце нагло залезло мне под веки и устроило там вечеринку. Я зажмурилась, перевернулась на другой бок, но было поздно: сон уже ушёл, оставив вместо себя тёплое, ленивое предвкушение. Июнь. Почти каникулы. Ещё один экзамен, одна защита — и впереди целое жаркое лето, от которого пахло черешней, речной водой и свободой.

Я потянулась так, что хрустнули плечи, и улыбнулась потолку. Честно, жизнь была хороша. Нет, даже лучше, чем хороша. Учёба шла ровно, мама звонила каждый вечер, папа по-прежнему проездом подкидывал наличные с завидной регулярностью, хотя сам жил в другом городе. А ещё был Алекс.

При мысли о нём я снова улыбнулась, как дурочка. Алекс. Солист университетской рок-группы, белая шевелюра, улыбка на миллион и привычка смотреть на меня чуть дольше, чем положено простому однокурснику. Весь факультет знал: если у кого-то и есть шанс, то у меня. Оставалось совсем чуть-чуть. Один удачный вечер, один разговор — и, возможно, это лето я запомню не только по зачётам и хорошим оценкам.

Рядом, на соседней кровати, заворочалась Лера. Каштановые волосы разметались по подушке, как водоросли по воде, одеяло сбилось в ногах. Она вернулась под утро — я слышала, как она кралась в комнату, стараясь не шуметь, и хихикала в кулак. Последний экзамен вчера у неё явно плавно перешел в прогулку с друзьями.

— Ты опять гуляла до рассвета? — спросила я шёпотом, но она только пробормотала что-то неразборчивое и натянула подушку на голову.

Я хмыкнула и потянулась к телефону.

И вот тут всё началось.

Экран мигнул. Потом ещё раз. Потом задребезжал так, будто ему пришла зарплата за все пропущенные месяцы. Уведомления сыпались одно за другим, как горох из порванного пакета.