Книга Тень твоих крыльев, страница 23 – Мика Моник

— И знаешь, что самое смешное? — прошептала я сквозь слёзы. — Даже души у меня не оказалось. Даже её. Я осталась без всего. Совсем. Понимаешь?

Он молчал. Потом — я не заметила, как это произошло, — его руки легли мне на плечи. Осторожно, будто он боялся сломать. Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его грудь. Плащ пах озоном, нагретым камнем и чем-то ещё — горьким, как дым от погасшего костра. Одна его ладонь легла мне на затылок, вторая — на спину, между лопаток, и он прижал меня крепче.

— Ну-ну, — сказал он тихо. — Успокойся.

— Я не могу, — всхлипнула я.

— Можешь. Ты же у нас бронебойная.

От этого неожиданного слова я фыркнула — сквозь слёзы, полувсхлип-полусмех. Он не умел утешать. Это было видно. Он делал всё как человек, который три века никого не обнимал и теперь боялся ошибиться в простых вещах.

— Ненавижу его, — прошептала я.

— Это хорошо, — отозвался Даэмон. — Злость лучше, чем слёзы.

— И тебя ненавижу.

— Тем более. Значит, жить будешь.

Я уткнулась лбом ему в грудь и затихла. Рыдания отпускали медленно, волнами, оставляя после себя пустоту и странное тепло от того, что кто-то рядом. Пусть даже этот кто-то — падший ангел с печатью на запястье и талантом бесить меня одним своим видом.

— Ты не осталась без всего, — сказал он вдруг, и голос его прозвучал непривычно тихо. — У тебя теперь есть я.

— Это угроза?

— Это факт, — он помолчал. — Очень раздражающий для нас обоих.

Я почти улыбнулась. Почти.

А потом за моей спиной раздался шорох.

— Майя?..

Я подняла голову. В нескольких шагах от нас, прижав ладонь к губам, стояла Лера. В её карих глазах была растерянность — и что-то ещё, чего я не поняла. Что-то похожее на вину.

— Простите, — выдохнула она. — Я увидела, что ты убежала, и пошла следом. Я не хотела мешать. Правда. Простите.

Она попятилась, не сводя с нас глаз, развернулась и почти бегом скрылась за углом. Её шаги стихли в темноте.

Даэмон проводил её взглядом и перевёл на меня.

— Твоя подруга видела нас в обнимку. Будешь объяснять?

— Потом, — я покачала головой. — Сейчас — нет.

— Как знаешь.

Он не убрал руку с моей спины. И я не отстранилась. Мы стояли на тротуаре перед клубом, из которого всё ещё доносилась музыка, и тишина между нами была странной — не неловкой, а какой-то почти уютной.

Где-то наверху мигнул фонарь. Даэмон поднял голову.

— Опять, — пробормотал он.

— Что?

— Фонарь. Они меня не любят.

— Это не они, — я шмыгнула носом. — Это ты.

— Возможно.

Он помолчал, потом нехотя убрал руку и отступил на шаг.

— Пойдём отсюда. Нечего мокнуть на тротуаре.

— Куда?

— Куда угодно, где нет твоего Алекса, — он поправил манжеты. — И где мне не придётся притворяться человеком.

Я посмотрела на него. На тень, которая больше не расползалась за его спиной, а послушно пряталась в складках плаща. На лицо, в котором сейчас, под уличным светом, было меньше холода, чем раньше.

— Ладно, — сказала я. — Пойдём.

И мы пошли — прочь от клуба, от музыки, от стеклянной двери, за которой остался мой разбитый стакан и чужой поцелуй. Шли молча, и печать между нами тянулась золотой нитью, тёплой, как обещание.

Глава 6

Глава 6

Даэмон

Если бы мне кто-нибудь три века назад сказал, что я буду подниматься по лестнице общежития за заплаканной смертной, у которой нет души, зато есть ангельская сила и талант влезать в неприятности, — я бы рассмеялся тому бедняге в лицо. А теперь вот шёл. И не смеялся.