Книга Отпечаток на бархате, страница 6 – Карен Одден

— Кому известен код сейфа? — поинтересовался Корраван.

— Только нам двоим, больше никому.

— Что насчет вашей супруги?

— Нет, Майна его не знает. Жена Фрэнсиса тоже.

— Не могли бы вы открыть замок? — попросил Корраван.

Атертон встряхнулся всем своим тощим телом, поднялся со стула и бросил подозрительный взгляд на полисмена. Тот покорно вышел из комнаты. Ювелир отпер сейф и показал нам черный бархатный лоток, разделенный на несколько отсеков, каждый из которых был заполнен сияющими драгоценностями. Лоток он выдвинул всего на шесть дюймов, готовый в любую секунду затолкнуть его обратно, если мы вдруг вознамеримся коснуться сокровищ. Изучив коллекцию, Корраван жестом разрешил убрать ее в сейф. Атертон с облегчением захлопнул тяжелую дверцу и повернул ключ в замке.

— Не происходило ли на прошлой неделе чего-нибудь необычного? — поинтересовался я. — Возможно, в продаже появилось нечто особенное?

— Да-да, — судорожно вздохнул Атертон. — К нам поступило ожерелье леди Гленартур. Не на продажу, для чистки. Графиня оставила его в пятницу. После чистки она планировала надеть его на один торжественный прием. Так вот, оно пропало.

Я знал семью Гленартуров. Графский титул они носили несколько столетий. Граф был весьма влиятельным членом парламента и имел долю в Британской железнодорожной компании. Ожерелья, впрочем, я никогда не видел, а потому попросил:

— Можете его описать?

Атертон снова уселся, достал из ящика стола лист писчей бумаги с тиснением и взял ручку. Рисовал он в манере, свойственной левшам — справа налево, чтобы не испачкать чернилами рукав. Перед нашими глазами появилось изображение короткого ожерелья с ограненными жемчужинами, как мне сперва показалось. В середине его была свободно закреплена подвеска, которую Атертон заштриховал крест-накрест — стало быть, не белая, цветная.

— В центре у нас неограненный сапфир, — пояснил он. — Остальные камни — бриллианты.

Вот как? Значит, не жемчуг? Господи боже мой…

— Что значит неограненный? — поднял брови Корраван.

Атертон сложил ладонь чашечкой.

— Неограненный — это округлой формы, без граней. Подобный способ обработки подчеркивает исключительное качество драгоценного камня. Графиня специально наняла Фрэнсиса, дабы он обточил сапфир под подвеску.

— Сколько стоило ожерелье? — пробормотал я.

— Двадцать три сотни фунтов, — слегка поколебавшись, ответил Атертон.

За такие деньги можно было бы построить прекрасный дом.

— Где оно лежало? — вступил Корраван.

Атертон указал рукой на дверь за спиной.

— В шкафчике, в мастерской. Мы помещаем там драгоценности, когда замачиваем их в особом чистящем растворе. Мастерская, естественно, всегда закрыта, и шкафчик заперт на замок, как и те, что стоят здесь. Фрэнсис полировал каждый камень по отдельности, проверял, как они сидят в оправе.

— Вам приходилось раньше работать с драгоценностями для Гленартуров? — продолжил Корраван.

— Нет, не приходилось, — печально улыбнулся Атертон. — И, по всей видимости, больше не придется.

— Страховка покроет ваши убытки, — попытался ободрить его я.

— Семейную реликвию она не заменит. — Атертон с тяжелым вздохом открыл ящик стола. — Слава богу, у нас есть журналы учета драгоценностей, и грабитель их, как ни странно, не забрал.

Я и впрямь был удивлен. Имея на руках журнал, мы могли разослать описание украденного по ломбардам. Либо вор не знал о подобной практике ювелиров, либо планировал вывезти добычу из Лондона.