Книга Картина смерти, страница 54 – Татьяна Ван

— Да. Я хотела сделать сюрприз. Я послушала тебя и начала рисовать сама.

— Что ж, – вздохнула Кира, – могу тебя поздравить, мой преподаватель видел твой рисунок и даже прокомментировал его.

— Правда? – Женя с надеждой подалась вперед. – И как? Ему понравилось?

— Он сказал, – Кира достала листок из папки, – что это самый бездарный рисунок, который он когда-либо видел. – Она зажала четырьмя пальцами лист и начала медленно рвать его на две части, наблюдая за растерянной Женей. – Герман Даниилович просил передать тебе, чтобы ты не тратила время напрасно. У него наметан глаз, он сразу видит талант. Твой рисунок мертвый! Да, не удивляйся, он так и сказал: «Все равно что мертворожденный ребенок».

Женя, не шевелясь и не моргая, наблюдала за действиями сестры. Ей казалось, что напополам рвут ее сердце, а не измятый клочок бумаги.

В тот момент Женя впервые ощутила, как сильно художник и его картина связаны. Они будто срастаются, как сиамские близнецы. И когда больно одному, от неприятных ощущений изнывает и второй.

Ей захотелось убежать и спрятаться. Заплакать, в конце-то концов. Но она стояла и смотрела на Киру.

— Но у тебя все еще впереди, – улыбнулась та. – Не отчаивайся. Первый блин, как известно, всегда комом.

Она смяла клочки бумаги, сняла обувь и прошла в туалет. А затем смыла рисунок в унитаз.

Никогда прежде вода так не оглушала Женю, как в тот момент.

Позже Кира объяснила, что это была горькая пилюля, которую каждый художник съедает перед тем, как стать великим. И Женя поверила ей. Поверила словам сестры, вообразив, что та видит в ней потенциал, иначе бы не привела в качестве примера воодушевляющую цитату про великих художников.

Когда Женя подошла к квартире Киры и Полины, то на всякий случай все же нажала на дверной звонок. Ожидаемо никто не открыл. Стрелки часов перевалили за половину седьмого. По ту сторону стального полотна царила тишина. В парадной – тоже. Только собственное неровное дыхание Жени нарушало звенящее безмолвие.

Не оставалось ничего другого, как ждать возвращения Полины. Женя опустила чемодан рядом с дверью и села на него, прислонившись к двери. Тело вмиг налилось свинцовой тяжестью. Только сейчас Женя почувствовала, как же сильно вымоталась за этот день. И ведь сильнее всего ее утомили переживания. Порой они истощают организм быстрее, чем физические нагрузки.

Женя прикрыла веки, а вскоре задремала.

Ей снилось, что она гуляет по пустыне. Яркое солнце намеревалось сжечь ее, как огонь – солому. От жара страдали ноги, руки, лицо, незащищенная голова. На ней были джинсовые шорты (странно, я же их терпеть не могу!) и хлопковая футболка, насквозь промокшая от пота. Только вот из-за смертельной жары ткань быстро высыхала, не давая возможности насладиться хоть какой-то влагой. Но самое ужасное – Женя была без обуви. Песок обжигал ее голые ступни так, будто она шагала по сухой раскаленной сковородке, которая грелась на сильном огне не меньше трех часов.

Во рту пересохло – в него будто непрерывно засыпали песок. Вскоре сухость и тяжесть образовались и в области живота.

Голова шла кругом. Виски стягивало тугим обручем усталости. Ноги от боли ныли так же невыносимо, как при острой инфекционной болезни с температурой выше сорока градусов.