Книга Картина смерти, страница 56 – Татьяна Ван

Когда она увидела картину, ее будто обдало холодом. Скачок температуры заставил кожу покрыться омерзительными мурашками. И тут Женя заметила, что незнакомка медленно коснулась вуали, а затем начала так же неторопливо поднимать ее, открывая лицо. Женя сощурилась. Вокруг нее все плыло, но она пыталась собраться и сфокусироваться, ведь понимала: то, что ей показывают, нужно увидеть.

Гортанный вопль сотряс пустыню, когда незнакомка показала свое лицо. Женя кричала так, как никогда прежде. Вся жизнь разом промелькнула у нее перед взором, как в момент прощания с земным существованием. Перед ней стояла не женщина. И не мужчина. Человек, не имеющий пола. Как и на картине, лицо сочетало черты обоих полов. Но напугало Женю не это – радужки глаз человека были идентичны тому, что она ранее уже видела на картине. Сюрреалистичная двойственность. Нереальность реального.

Человек открыл только глаза – он намеренно не развязал ткань на лице, продолжая прятать рот и нос. От этого он еще сильнее походил на картину. Ожившую картину.

Незнакомец сперва молчал, а затем протянул к Жене руки, испачканные в масляной краске и крови. Безупречные, изящные. Но тоже странные…

Женя же не могла перестать кричать. В голове вдруг промелькнула мысль, что это существо пришло убить ее. Не зря же она увидела кровь.

Именно из-за собственного крика Женя проснулась и поняла, что находится не в воображаемой пустыне, а в петербургской парадной. Когда она распахнула глаза, над ней склонилась шокированная Полина с тремя гвоздиками в руках. Она явно не понимала, что делать.

И только когда Женя немного успокоилась, в голове мелькнула мысль: «Нечто из сна было моего возраста. Такие нежные руки не могут принадлежать старцу».

Она зажмурилась. Страх вновь сковал стальными цепями. Казалось, чудовище с кровавыми руками вот-вот покинет ее сон и станет реальностью.

— И вот он предложил прогуляться по набережной – в такую-то сырость. Подарил мне три гвоздики с напыщенным видом, стал рассказывать о своей работе. Самое нелепое, я так и не поняла, кем он работает, – тараторила Полина, наливая в прозрачную вазу воду из-под крана.

Из приоткрытого кухонного окна доносился шелест мокрой листвы. Пахло сырой землей. Дождь наконец-то перестал моросить. Серый, пасмурный день подходил к концу.

Пока Полина рассказывала о провальном свидании, Женя пила крепкий кофе без молока и сахара и прокручивала в воспоминаниях страшный сон. Он остался в ее подсознании подобно черной кляксе на белых обоях: ничто не могло его стереть. Сюрреалистичные глаза, двуполое лицо, окровавленные руки и ощущение, что все происходящее – реальность. Женя поморщилась.

— Во время переписки говорил, что занимается организацией выставок. Ну, знаешь, современное искусство, все такое. А на деле? В нем искусства столько же, сколько во мне знаний по физике и химии. То есть меньше пяти процентов. На фото казался очень симпатичным, интересным, но встретились, и все… Я будто с пнем гуляла, иначе не скажешь. Еще машину свою припарковал в каком-то захолустье, чтобы не платить за парковку. До театра бежали. Я была так зла, но от негодования даже слова вымолвить не смогла.

Полина поставила вазу на стол и опустила в воду три несчастные гвоздики.

— Он подарил мне их без упаковки.