Книга Картина смерти, страница 58 – Татьяна Ван

Справа у окна стоял мольберт, занавешенный черной непроницаемой тканью. Когда взгляд Жени зацепился за него, ее будто ударило током. Но из-за мимолетности ощущения она тут же решила, что ей показалось и никакого «электрического укола» не было. Хотя вместе с этим в голове пролетела мысль: «Нашла».

Что нашла? Женя пару раз сильно зажмурилась. И будто бы все позабыла. И ток, и мысль.

В аккурат напротив мольберта, у другой стены комнаты, стояло ростовое зеркало. Оно соседствовало с диванчиком. Женя сразу не заметила его, потому что первым делом обратила внимание на захламленный подоконник. Зеркало же было простое, без изысков, но очень внушительное. Женя улыбнулась. Кира всегда мечтала о таком.

— Вот вырасту и куплю зеркало во весь рост! И буду пылинки с него сдувать! – в подростковом возрасте сказала она маме, когда та сообщила, что им некуда ставить «высоченные зеркала».

— Располагайся. И спокойной ночи, – пожелала Полина, когда Женя закончила осматривать помещение.

— Спасибо. И тебе.

Когда Полина уже вышла в коридор и хотела закрыть за собой дверь, Женя вдруг остановила ее вопросом:

— Если бы тот парень со свидания понравился тебе, ты бы не пришла ночевать?

Полина снова приоткрыла дверь и просунула голову в узкий проем.

— Пришла бы. Ты ведь не успела вернуться до моего ухода. Скорее всего, торопилась, но так сложились обстоятельства.

Женя улыбнулась.

— Спи спокойно. – Полина вновь закрыла дверь.

Когда Женя осталась одна, она не знала, с чего начать распаковку, – крутилась около чемодана и рюкзака не меньше десяти минут. В итоге достала лишь пижаму и косметичку. Обустраиваться в комнате Киры без ее разрешения не хотелось. Она хорошо помнила, как несколько лет назад из-за приезда гостей ей пришлось остаться на ночь у сестры. Когда та узнала об этом, то сильно взбесилась: кричала, что не хочет «дышать одним воздухом с этой еще и ночью». Женя даже не поняла, что случилось, но уяснила на всю жизнь – Кира не любит, когда кто-то без разрешения врывается в ее пространство.

Переодевшись, Женя аккуратно легла на расправленный диван и накрылась одеялом. Пружины тихо скрипнули. Женя уставилась в темный потолок, ощущая кончиками пальцев холод простыни и пододеяльника. Спертый сырой воздух начал приносить дискомфорт.

Снова скрипнул диван, и Женя, опустив ноги на паркет, вылезла из-под одеяла и подошла к окну, чтобы проветрить помещение. Она аккуратно отодвинула стакан с кистями, убрала на пол шкатулки с бижутерией и косметикой и приоткрыла одну створку.

Стоило ей сделать это, как в комнату ворвался свежий летний ветерок. Он нежно поцеловал Женю в щеку, и она сощурилась от удовольствия. С карнизов крыш падали редкие капли прошедшего дождя, вдалеке шумели проезжающие машины. Так она простояла не меньше пяти минут, разглядывая желтые окна соседних домов. Женя не переставала удивляться количеству жилых построек. В Камске было не так… Вместо многоэтажек – мрачные пятиэтажки, которые строили на большом расстоянии друг от друга, отчего создавалось впечатление, что один кусок земли – это голова лысеющего человека. И дома́ – его последние волосы. А тут, в Питере, везде «роскошные шевелюры». Яблоку негде упасть. Отчего-то Жене это сильно нравилось, хотя она точно знала, что многие петербуржцы, живущие, к примеру, в Девяткино, высмеяли бы ее предпочтения.