Книга Картина смерти, страница 60 – Татьяна Ван

— Полина, – вздохнула Женя, вспомнив, с какой тревогой минувшей ночью ее новая подруга распахнула дверь в комнату. Она резко метнулась к дивану, на котором Женя, сжавшись в комок, плакала и причитала, что не может выбраться из своего сна.

— У тебя был сонный паралич, все в порядке, такое случается.

— Я видела двуполое чудовище. – Слезы градом катились по пылающим от жары и истерики щекам. Тело колотило от страха.

— Это. Сонный. Паралич, – настойчиво повторила Полина, присела на диван рядом с Женей и крепко ее обняла. При этом она не моргая глядела на мольберт.

Жене ночью не было дела до взволнованного состояния Полины. Но все же краем сознания она заметила, что черная ткань, прятавшая картину, висит не так, как раньше, – один уголок холста был виден, будто кто-то лишь наспех накрыл его.

Сейчас, окончательно проснувшись, Женя сразу метнула взгляд в сторону окна. Старинного мольберта на прежнем месте не оказалось: видимо, Полина унесла его вместе с холстом. Зато кисточки и осколки от разбитого стакана так и валялись на паркете.

Женя медленно подошла к окну, стараясь не наступить на осколки. Но кристаллики все равно впились ей в ступни, неприятно покалывая и щекоча кожу. Девушка даже не поморщилась. Она нагнулась и начала рассматривать кисточки. Женя с детства любила знакомиться с рабочими инструментами сестры. Художественные принадлежности Киры всегда казались Жене изысканнее и интереснее, чем у большинства преподавателей в школе, хотя были намного дешевле. Вот и сейчас, изучая их, Женя поймала себя на мысли, что сестра не утратила любовь к хорошим разноплановым материалам, и на полу валялись толстые и тонкие кисти: для штриховки, для линий, трафаретные, контурные, круглые; с ворсом белки, барсука и козы; с черными лакированными ручками, с деревянными.

Но одна кисточка на фоне десятка других сильно выделялась – была намного старее. Женя с осторожностью ювелира прикоснулась к тонкой и длинной тростниковой палочке с необычным ворсом: жестким, неподатливым, ранящим. Приглядевшись, она заметила, что ручка кисточки изрезана знаками и символами, похожими на египетские иероглифы. Глаз, крест с петлей на конце, жук и еще много всего непонятного… Женя медленно коснулась каждого высеченного символа.

— Откуда это у Киры? – со скепсисом прошептала она. Кисточка была не просто старой, а древней, будто найденной во время раскопок.

От мысли о том, что находка – вещь из прошлого, у Жени участилось сердцебиение и слегка вспотели ладони. Она в жизни не держала ничего подобного!

— Нет, это не может быть настоящей египетской кисточкой. Ей неоткуда тут взяться…

В этот момент перед глазами всплыл мольберт, спрятанный под черной тканью. И если вчера Жене не особо хотелось видеть, какая картина таится за ней, то сейчас желание увидеть холст вцепилось в горло мертвой хваткой.

Сидя на корточках, Женя оглядела комнату, пытаясь представить, куда Полина могла убрать злополучную картину. Если, конечно, она не утащила ее к себе, то могла засунуть в шкаф, размеры которого как раз подходили. Обрадованная этой мыслью, Женя направилась к шкафу и ойкнула – оставшиеся в ступне мелкие осколки впились в кожу сильнее. Игнорируя боль, она открывала высокие дверцы с настороженностью: как обычно это делали герои в фильмах ужасов. Но из шкафа никто не выпрыгнул. И картины там тоже не оказалось. Только одежда.