Книга Картина смерти, страница 51 – Татьяна Ван

— Сын, никогда не обещай того, что не можешь выполнить, – сказал Феликс, сидя на диване рядом с Арсением. – Для мужчины самое главное – держать слово. Вот скажи, Вико, я ведь сдержал слово? Ты получила все, что я обещал? – он прокричал это, чтобы жена, которая на кухне готовила сок, услышала.

— И даже больше, – улыбнулась его Вико, когда вынесла несколько запотевших стаканов.

— Вот.

— Хорошо, па. Я обязательно буду держать слово.

— И всегда говори то, что думаешь. Стесняться или лукавить не лучшая тактика по жизни. Она обязательно приведет к беде.

Феликс погиб, когда Арсению было неполных восемь лет. Старший Нери утонул в море, которое сравнивал с глазами жены.

Смерть отца стала для мамы настоящим ударом. Она боготворила его не меньше, чем он ее. То, что ради него она отказалась от родины, говорило о многом.

Но после кончины мужа жаркая Италия начала казаться ей Северным полюсом. Оказывается, она любила не страну. Она восхищалась мужчиной, который родился, вырос и жил здесь. Она любила его существование в Неаполе, а не сам Неаполь.

Поэтому через год после похорон, посоветовавшись с матерью Феликса, Виктория решила вернуться в Россию. Думала ли она в тот момент о сыне? Конечно. Но ее тревоги были поверхностными, формальными. Она больше переживала о документах, о поиске новой школы. При этом совсем не беспокоилась, примут ли Арсения в России.

Сам же Арсений, как истинный итальянец, не страшился будущего. Но знай он заранее, как русские дети будут сильно отличаться от его друзей-неаполитанцев, потребовал бы остаться дома.

Арсений и Виктория переехали в Камск в августе, а в сентябре мальчик пошел в новую школу. Он выглядел комично: пухлый ребенок с неестественно смуглой кожей, черными, как смоль, волосами и чуть ли не прозрачными голубыми глазами. В классе ребята звали его Инопланетянином и часто смеялись. Сначала Арсений не понимал, что с ним не так; не понимал, почему его задирают. Но он был веселым, шебутным, поэтому общался со всеми как ни в чем не бывало.

Но одноклассники не понимали и не принимали его чрезмерную откровенность. Он везде был лишним. К тому же чудаковато выглядел – слишком темнокожий, слишком крупный, слишком нелепый и слишком смешной. Вдогонку к этому – болтун, каких свет не видывал. Кто бы мог подумать, что, повзрослев, Арсений станет прекрасным юношей, которого хочется слушать и на которого приятно смотреть.

— Вонючий индус! Возвращайся туда, откуда приехал! Фу-у! Индус! Ты вообще моешься? А твоя мамаша? Инду-у-у-с.

Арсений никак не мог понять, что плохого в индусах и почему одноклассники думают, будто те не моются. Но после этого к Арсению накрепко прицепилось прозвище «Индус».

Но на этом дело не закончилось. Популярные мальчишки настроили весь класс против Арсения. Они коверкали его итальянскую фамилию Нери, называя «принцессой Нури».

— Где твое платьице, принцесса Нури?

— Принцесса Нури сегодня опять выставила нас всех дураками перед Мариной Васильевной. Не по правилам это, не по правилам. Тебе нельзя отвечать в классе, понятно?! Выскочка!

А как-то раз, ночью, во время поездки в другой город, мальчики нарисовали на лбу Арсения несмываемым красным маркером точку на лбу.

— Что, принцесса Нури, не понравилось посвящение?

С каждым днем Арсений становился все тише и тише. Если в Италии он был одним из самых активных в классе, то в России – наоборот. Ближе к Новому году его маму вызвали к директору.