Книга Картина смерти, страница 49 – Татьяна Ван

— Ты будто не русский человек, – как-то раз сказал Арсению постоянный покупатель. – Слишком общительный. Я бы сказал – чересчур.

— Я и есть не чисто русский. Мама русская, а отец итальянец. К тому же я до девяти лет прожил в Неаполе. Видимо, это как-то повлияло на меня. Кстати, итальянская версия моего имени – Арсенио. Без шуток!

— И никакого итальянского акцента!

— Мама с детства разговаривала со мной на русском, поэтому у меня никогда не было проблем с этим языком. А итальянские родственники – на итальянском. Поэтому и с ним трудностей не возникало.

— Тебе очень повезло. Так легко выучил два языка. Не все могут этим похвастаться.

— Да, мне повезло, – с грустью улыбнулся Арсений.

В детстве отец мог ударить его по губам за то, что, забывшись, мальчик отвечал итальянским родственникам на русском.

— Amico, non dimenticare chi sei e con chi stai parlando!^[11]

— Sí, papá^[12], – отвечал Арсений, хотя в тот момент он был именно Арсенио.

У Арсения были выразительные голубые глаза, которые выделялись на смуглой коже, а темные вьющиеся волосы только подчеркивали их глубину.

Он был интересен, вежлив и немного загадочен. Учеба в Париже, чтение книг, посещение всевозможных музеев и выставок. Арсений впитывал все как губка, а потом применял знания в жизни.

В последнее время, приходя с работы в съемную квартиру, которую он делил со знакомым, Арсений часто вспоминал свое детство. Сначала то, что было в Италии, потом то, что в России. С итальянцами ему было проще. Их откровенность и эмоциональность не пугали, а наоборот – притягивали.

— Мама, а почему ты не такая? – как-то спросил он, придя со школы домой. – Почему ты не такая, как синьора Моретти, мама Бруно? Она веселая и забавная. Постоянно шутит, смеется. Иногда приносит нам сладости посреди уроков. А ты всегда серьезная. Ребята в классе говорят, это потому, что ты русская?

— Не знаю, сынок, – грустно улыбнулась та, – может, и из-за того, что русская, а может – по другой причине. Но и ты тоже наполовину русский, не забывай.

— Значит, я тоже могу стать мрачным и хмурым? Но я таким быть не хочу! Тогда со мной никто не захочет дружить.

— А я и не говорю, что тебе нужно становиться мрачным и хмурым, наоборот – отцовские качества тебе очень идут. И я больше всего на свете хочу, чтобы ты вел себя так, как хочешь этого ты, а не общество, которое тебя окружает. Поэтому не столь важно, русский ты или итальянец. Главное – будь собой, а не кем-то другим.

Родители Арсения, Виктория и Феликс, познакомились в студенчестве – оба учились в Германии по программе обмена. Виктория была филологом-германистом, но дополнительно изучала итальянский язык, поэтому сильно обрадовалась знакомству с носителем этого языка.

Они нашли друг в друге опору и поддержку в чужой стране. Спустя две недели общения Феликс без робости и стеснения признался, что любит Викторию и хочет на ней жениться.

— Итальянцы! – прыснула Виктория и не восприняла предложение всерьез.

Однако смуглый итальянец с выразительными глазами, точеными скулами и галантными привычками запал ей в сердце, причем почти сразу. Виктория согласилась стать его девушкой.

— Но не женой, – уточнила Вика. Она не планировала покидать Россию – так сильно любила родину.

Когда год учебы закончился, оба вернулись в родные края, не переставая поддерживать связь. Они писали друг другу письма, присылали фотографии. Виктория думала, что отношениям на расстоянии быстро придет конец. Но, к своему удивлению, она с нетерпением ждала весточки из Италии, до дрожи в коленках боясь, что Феликс Нери объявит о своей скорой женитьбе на итальянке (от него можно было ждать чего угодно).