Книга Картина смерти, страница 52 – Татьяна Ван

— Если мальчик продолжит учиться так, как он это делает сейчас, то, Виктория Михайловна, у него большие шансы остаться на второй год.

Когда мама сообщила об этом Арсению, тот заскрипел зубами от злости. Он ненавидел отставать, но, как бы ни старался, не мог взять себя в руки и начать учиться. А когда все-таки брался за ум, очередная подлость со стороны одноклассников (и даже ребят из других классов) вновь сбивала его настрой.

Так прошло еще три месяца. Наступил март.

— Арсений, почему все твои учебники порваны? – спросила однажды мама, когда, прибираясь в его комнате, нашла под кроватью тайник с «кладбищем книг».

— Не знаю, – тихо сказал мальчик, опуская голову.

— Скажи мне, я ведь твоя мама, – тихо произнесла она.

— Не. Знаю.

— Арся, может, ты хочешь поменять школу? Только скажи. Мы найдем лучшее место.

Мама называла его так очень редко, только когда понимала: они оба – на краю пропасти.

— Нет, – ответил Арсений, прекрасно помня, с каким трудом мама нашла для него хорошую школу в прошлый раз.

— Арся, пожалуйста, я хочу тебе помочь, только подскажи – как мне это сделать. Я не хочу тебя ни к чему принуждать.

— Можно я буду ходить в художественную школу, которая находится не очень далеко от нашего дома? Я каждый день иду мимо нее и…

— Ты хочешь вернуться к живописи? – с надеждой в голосе спросила мама.

В Италии Арсений больше всего любил наблюдать за местными и приезжими художниками, при этом пытаясь копировать их картины, – он мог часами сидеть позади живописцев и повторять все их движения. Только вместо холста, кистей и красок у него был блокнот и остро наточенный карандаш. Но после переезда его увлечение живописью закончилось.

— Я просто подумал, что неплохо было бы делать что-то полезное, – ответил Арсений.

— Конечно, дорогой, как скажешь.

Когда Арсений переступил порог художественной школы, у него вдруг от страха сдавило горло. Он подумал, что здесь его тоже не примут. Однако дети, которые сидели в классе, даже не обратили на него внимания. Все занимались своими делами. Но когда мальчик сел за свой мольберт (к нему была приклеена бумажка «Арсений Н.»), к нему подошла девочка с длинными вьющимися волосами каштанового цвета. Она протянула свою бледную руку и улыбнулась:

— Женя Кац.

— Арсений Сафонов, – представился мальчик девичьей фамилией матери и пожал холодную руку юной художницы. Он не захотел называть итальянскую фамилию. Решил, что начнет жизнь с чистого «лица». Он не Арсенио Нери. Он Арсений Сафонов, и точка.

— А почему тут написана буква «Н»? – спросила Женя, указав на листочек, приклеенный к мольберту.

— Фамилия моего отца.

— Понятно. В любом случае приятно познакомиться, я сижу рядом с тобой. Если нужна будет помощь, обращайся, – улыбнулась Женя.

— Хорошо, спасибо.

— Еще можешь обращаться к Марселю. – Женя показала на мальчика, который сидел на подоконнике и, прислонившись виском к стеклу, мечтательно смотрел в окно. – Он тоже поможет чем сможет. В нашем классе Марсель самый талантливый.

— Хорошо, спасибо за совет.

Так Арсений познакомился со своими будущими друзьями. Поначалу он и с ними не чувствовал себя комфортно, но вскоре ситуация изменилась. Внимание и доброта Жени покорили его, и он понял, что сделает все возможное, чтобы понравиться этой чудаковатой девочке, которая до одури любила сестру, боялась закрытых помещений, постоянно говорила, что станет знаменитой, грезила об Академии художеств и время от времени размышляла о смерти.