Книга Столица на краю империи, страница 40 – Ян Бадевский

Маро, на долю секунды скованная плащом, увидела движение и поняла, что сейчас последует.

Дага.

Дежнёв выхватил кинжал тем самым молниеносным движением через грудь. Короткий, тяжёлый клинок блеснул в его левой руке. Теперь он был вооружен парно. Идеальная дистанция для итальянского мастера. Рапира контролирует дальнюю дистанцию, дага — ближнюю, парирует и убивает.

Мастер двинулся вперёд, и его атака превратилась в симфонию стали. Рапира колола, как жалящая змея, вынуждая Маро работать катаной, в то время как дага, скрытая за движениями тела, искала путь к её внутренним органам, сухожилиям на руке, шее. Это был потрясающий, смертельный танец, вершина мастерства.

Маро отступала. Блокировать два клинка одновременно было почти невозможно. Дага оставила глубокий порез на её левом предплечье. Ещё один — на ребрах. Девушка оказалась в обороне, и Дежнёв, почувствовав перевес, усилил натиск. Его лицо оставалось каменным, но в глазах горел холодный огонь победы.

И вот, создав идеальное давление, фехтовальщик пошёл на финальную связку. Рапира сделала серию из трёх быстрых уколов на верхнем уровне, вынуждая Маро поднять катану для защиты головы. В этот момент его дага, пройдя по низкой траектории, рванулась вперёд для удара в пах или живот — добивающего, калечащего удара, который должен был закончить бой.

Но Маро не стала парировать ни рапиру, ни дагу.

Вместо этого она сделала то, на что не способен ни один обычный человек. Она позволила своему телу расслабиться и упасть строго вниз, как подрубленное дерево. Это не было настоящим падением — это было контролируемым сбросом высоты. Остриё рапиры прошило воздух у самого темени девушки. Лезвие даги просвистело над её спиной.

Маро оказалась в низкой, почти сидячей позиции, одной рукой упираясь в песок. И в этот миг, когда Дежнёв, промахнувшись, на долю секунды потерял её из виду, и инерция его движений несла его вперёд, её правая рука с катаной описала короткую, восходящую дугу.

Не удар.

Не укол.

Тычок рукоятью.

Тяжёлая металлическая цука, головка рукояти катаны, с резной львиной головой — менуки — со всей силой её полуторавековых мышц пришлась точно в солнечное сплетение Дежнёва.

Раздался глухой, выбивающий воздух звук.

Дежнёв замер. Глаза его округлились от шока и невыносимой боли. Воздух вырвался из лёгких аристократа со свистом. Все его мышцы на миг отказали. Пальцы разжались. Рапира и дага выпали из рук и с глухим стуком рухнули на песок.

— Ха! — от переизбытка чувств Мерген-оол хлопнул меня по плечу. — Как она его?

Я впервые видел беса в таком приподнятом настроении.

Дежнёв рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, не в силах издать ни звука. Бордовый камзол был теперь пыльным и разорванным, лицо побелело от боли.

Маро плавно поднялась. Она стояла над поверженным врагом, катана в руке. Кровь сочилась из её ран, алое ифу было исполосовано порезами. Девушка дышала глубоко и ровно.

И вот она подняла катану, но не для удара. Аккуратно, почти церемонно, приставила плоскую сторону холодного клинка к шее Дежнёва, прямо под ухом. Физический знак победы, признанный правилами.

— Сдаёшься? — её голос прозвучал хрипло, но чётко в гробовой тишине Арены.

Дежнёв, всё ещё не в силах говорить, судорожно кивнул. Его взгляд, полный боли и яростного унижения, был устремлён в песок перед ногами противницы.