Онлайн книга «Посмотри, наш сад погибает»
|
— Белый, – раздался голос в стороне. Покачиваясь от слабости, у воды стояла Галка. Она хмурилась. Со светлых волос стекала вода. — Что ты делаешь? — Не лезь. — Белый, ты не имеешь права… — Не лезь! Он опустил голову, чтобы не видеть ни сестру, ни госпожу. Руки сами собой сжали тонкие пальцы Велги. — Давай, чародей, сделай что-нибудь… — Мельця, – позвал тот. – Я попробую вдохнуть в Велгу жизнь. А ты закрепи нити. Слышишь? — Безумие какое-то… Вокруг кричали люди. И от озера по берегу расползался туман. Побелели, покрывшись инеем, рыжие кудри Велги. Побелели пальцы Войчеха. Он крепче сжал ладони Велги. «Только не мешай, госпожа, – взмолился он. – Только не мешай». Он исполнит договор. Он сделает всё, как просила она. Только пусть у него будет такая возможность. Пусть только девчонка вернётся к жизни, чтобы можно было забрать её самому. И в этот миг невидимая длань проникла под его рёбра. Войчех сжал зубы, зарычал, согнулся низко, уткнувшись лбом в грудь девушки. И нечто горящее, бьющееся, точно живое сердце, покинуло его. Оно было обжигающим, таким ярким, что Войчех ослеп. — Осторожнее, сюда, – кто-то бережно уложил его на бок. Лбом он чувствовал влагу и холод. И пальцы переплелись с чужими: такими же холодными, но тонкими, хрупкими, как веточки. * * * Огонь обратился в дым, дым заволок весь сад и затопил его холодной влагой тумана. И в том мареве Велга кричала и звала, пока некто не взял её за руку. Они легли рядом – прямо на выжженной траве и горячем пепле. Они переплели пальцы и держались крепко, цепляясь друг за друга, ощущая дыхание друг друга. Но в том белом как молоко, густом тумане было не разглядеть лиц. А когда рассеялся туман, трава под ними обратилась в шерстяное покрывало, а белое небо – в натянутый полог. В стороне звучали приглушённые голоса. Велга лежала на спине, голова её была повёрнута в сторону. Не сразу она узнала горбатый, точно поломанный нос и спутанные светлые волосы, рассыпанные по плечам. Белый был бледен и неподвижен. И его пальцы, совсем как во сне, переплелись с её. У уха кто-то запищал. Тёплый неповоротливый комок. — Ох, Мишка, – слабо улыбнулась Велга. И щенок радостно подпрыгнул, неловко ударяя её лапами в лицо. Велга вскинула руки, и на запястьях зазвенели бубенцы: на этот раз их было куда больше. Мельця повесила на неё несколько ниток с оберегами. Пальцы Велги выскользнули из руки Белого, и он открыл глаза, сел резко, оглянулся. Прищуренные волчьи глаза. Недоверчивые, злые. — Белый, – Велга прижала Мишку к груди, гладя его по макушке. – Это я… — Ты жива, – пробормотал он, едва шевеля губами. — Жива… В памяти витали облака тумана, и языки пламени, и человек в чёрном, что ждал её… но тревога растаяла под спокойным взглядом Белого. — Я испугался, что ты умрёшь, – голос был тихий и глубокий, звучащий откуда-то из груди, и там, где горячо, точно молот по наковальне, билось сердце, этот голос раскалялся в огне и выходил похожим на приглушённый рык дикого зверя. — Почему? Воспоминания о саде вконец развеялись, и только тогда Велга вспомнила воду, и чужие руки, удерживающие её на дне, и белые оскалившиеся лица. — Ох, Создатель… Руки разжались, и Мишка поспешно выскользнул из объятий. Велга не стала его ловить. — Они… они… |