Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 136 – Ульяна Черкасова

Она не могла подарить жизнь. Но смерть отпустила Белого Ворона, позволила пойти по земле, получить имя, благословила на службу. И Войчех служил верно – до этой самой ночи…

Но этот приказ он выполнять не желал.

— Нет-нет-нет, – пробормотал он и увидел будто бы сквозь туман, как дрожали собственные руки. – Чародейка, – позвал он, но та даже не обратила на него внимания.

Кожа побледнела, а губы посинели. Велга была красивой. И мёртвой, и живой: красивой, манкой, желанной. И нить её жизни удавкой обкрутилась вокруг шеи Войчеха, так плотно, что не было спасения. Даже если оборвать её – нить та только сильнее затянется, задушит.

— Нет-нет-нет… я не могу… Чародейка!

Он схватил Велгу за руку, потянул на себя. И только тогда чародейка заметила его.

— Что ты делаешь? Отпусти её.

Но Белый прижал к себе Велгу крепко. Она была ледяная. С потемневших волос ему на колени стекала вода.

— У меня есть посмертки, – сквозь зубы, едва шевеля языком, проговорил Белый. – Я хочу отдать их ей.

— Что?

— Посмертки. Их собирают чародеи у мёртвых. Не слышала? Это как… отголосок человеческой жизни. Его можно передать другому, чтобы продлить его жизнь. Что, не слышала?

Тёмные большие глаза чародейки сощурились. Она чуть наклонилась, звеня бубенцами на голове.

— Ты не чародей.

Заглянув ей в глаза, он произнёс:

— Но меня научили, как это сделать…

Она не стала спрашивать, откуда у Войчеха посмертки. Она не стала даже гадать, кем должен был быть колдун, чтобы научиться забирать силу умирающего.

Закатав рукава, чародейка взмахнула руками, порождая новую песенку бубенцов. Их звук дробился о морозный воздух и звенел напряжённо. Изо рта чародейки вырвалось облачко пара. И Белый невольно оторвал взгляд от Велги: госпожа подошла ближе. Она стояла неподвижно прямо посреди толпы на берегу. Скренорцы обходили её, не замечая. Они разгребали завалы, поднимали повозки, вытаскивали людей, кричали, ругались, пытались перевязать раны, и какой-то мальчишка визжал истошно… а госпожа стояла – белая, неподвижная, и только золотые нити горели в её ладонях.

Матушка говорила, что госпожа владела нитями жизни всех смертных. Потому её и боялись, потому и проклинали. Она решала, кому жить. Она дарила смерть и жизнь. И она уберегла Войчеха от смерти.

— Нет-нет, госпожа, – пробормотал он себе под нос и снова взглянул на чародейку. Её смуглая кожа, тяжёлые тёмные косы, опавшие на плечи, быстрые, ловкие движения – всё было окутано белёсым паром. – Я могу передать ей посмертки. Они должны… могут вернуть Велге жизнь.

— Вернуть её… из мёртвых?

Тёмные глаза блестели от непролитых слёз. Рядом с Мельцей снова опустился чародей. Он был куда моложе, выше, тоньше. И теперь, когда взрослая женщина вдруг растерялась, он сурово поджал губы и сосредоточенно спросил:

— Как это сделать?

Белый был Вороном госпожи. Он убивал и получал в дар посмертки. А их осторожно и тщательно забирала себе матушка. Он не знал, как у неё это получалось, он не был чародеем, как Грач.

— Загляни в меня? Ты видишь? – Белый невольно потянул ворот на рубахе, пусть это и не требовалось. – Они жаркие, бьются…

— Как сердце, – прищурив зелёные глаза, произнёс Змай.

— Одна нить моя. Не тронь. Но остальные другие… Они как комки, как птичье сердечко. Ты видишь? – от нетерпения он придвинулся к чародеям. – Забери. Отдай один Велге.