Книга Трижды воскресший, страница 136 – Алексей Урусов

Я смотрел на его лицо – простоватое, с глубоко посаженными глазами и пухлыми губами, вытянутым лицом, закруглённым подбородком и большими ушами, и думал: – Ну не скажешь же по внешности, что герой. Встретишь такого, подумаешь, что обычный губошлёп. Хотя, вот нос, – аристократический: ровный, прямой, с небольшими крыльями.

На второй день после того, как Борис пересел ко мне, его вызвал на дуэль Серёга, с которым у меня был первый поединок в лицее. Борька его тоже быстро угомонил: гонору у Серёги было много, а вот навыков борьбы – не очень. Через пару дней Кошечкин на дуэли победил ещё одного. Потом ему досталось. Так и живёт – с переменным успехом.

По учёбе он и впрямь отставал. Причём, просто потому, что был тугодумом: материал до него доходил медленно, и когда он в него всё-таки «въезжал», контрольная по этой теме была уже написана. Так что даже хорошие оценки у него были не так часто. Я вначале его подтягивал по проходимым темам, а потом стал немного забегать вперёд, объясняя материал, который на уроках мы ещё не проходили, но сам я его уже знал – не так трудно пролистать учебник на пару страниц вперёд, тем более, что по многим предметам я начал готовиться к сдаче экстерном и нужно было уйти вперёд в изучении материала на полгода, до конца учебника. Наконец-то постоянное дело нашлось и Матвею Давидову: репетитор из него получился так себе, но, когда он растолковывал Борису хорошо известную ему тему, – тому было понятно, и он материал усваивал. И результат сказался уже через пару недель – Борис всё увереннее отвечал на хорошие оценки, и изредка стал получать отличные.

На радостях, что учёба стала налаживаться, Борис нас всех пригласил в кафе «на мороженое».

Что мне особенно нравилось в Кошечкине, так это полное отсутствие каких-либо понтов и абсолютная открытость. Со своим мнением он никуда не лез, но если его спрашивали – отвечал откровенно. Так же он повёл себя и в кафе: рассказывая о себе и своём роде, он открыто подшучивал над своим «недодворянским» происхождением и воспитанием: – Отец мне постоянно повторяет, что я – дворянин в первом поколении, а он – это ещё нулевое поколение. Говорит: – Сам посуди – я в детстве, да и взрослее, гусей и коров хворостиной гонял. И очень себя неплохо босиком чувствовал. Вот так повезло, что из армии поступил в танковое училище, вначале командиром танка был, потом роты. По жизни был хулиганом, но в армии это считается за храбрость и молодецкую удаль. Так совпало, что судьба или Бог меня сберегли, а по совокупности наград и силы я стал дворянином, а потом и потомственным. Отец и сам нас, детей, учит, и законам, и манерам, и танцам, будь они не ладны. И репетиторов нанимает. Ну, и образование пытается дать соответствующе.

— А дворянство вам за что дали?

— Ну, мы – новая элита. Отец окончил Казанское танковое училище со вторым уровнем силы. А это, как ни крути, личное дворянство. Командиром танка попал в зону пограничного конфликта. Как-то, а он уже взводом танков командовал, захватили соседи целый танк. Отец его изучил и со своим экипажем разработал план покататься на нём по тылам противника. Надели вражеские комбезы и поехали в тыл к противнику. Отец на немецком шпрехает, как настоящий немец, он же вырос среди немцев Поволжья, а его учительницей по немецкому языку в школе была настоящая немка. Он сам русый, внешне смахивает на немца, в отличие от меня, я-то на маму больше похож. Да и на той стороне, вообще и плохонький немецкий сойдёт – там и поляки, и румыны, и венгры, в общем, антирусский интернационал, так что общаются на смеси сразу всех языков. Ну, оседлали они своего «троянского коня», по низине, благо там асфальтовая дорога была, в тумане пересекли линию фронта, за стрельбой и взрывами кто разберёт, что где-то рядом танк рокочет, и оказались в тылу. Покатались, разведали позиции, заминировали мост. Раздавили два орудия и положили прислугу. Уже возвращаясь, в центре деревни заметили большую штабную машину. Подъехали, перебросившись с расчетами несколькими фразами на немецком языке, стали ходить вокруг машины, отец её нахваливает, а танкисты тем временем подцепили её к танку. Батя сел на башню танка, обнял пушку ногами, и стал уплетать бутерброд.