Книга Трижды воскресший, страница 137 – Алексей Урусов

Немцы из обслуги машины опомнились, только когда танк, с прицепленной к нему тяжелой штабной машиной, направился в сторону линии боевого соприкосновения. Прибежавший расчёт выстрелил в удаляющийся танк из орудия. Снаряд срикошетил, и потом взорвался. Батя получил динамический удар, так, лёгкое ранение. На поврежденном танке, но с немецкой штабной машиной, напичканной всякими секретными приборами и оборудованием, они вернулись в свое расположение. За этот рейд его ничем не наградили, а даже отругали за хулиганство и лихачество, но чуть позже назначили командиром роты. На этой должности как-то поручили ему провести разведку в тылу врага. Весна, распутица, грязь непролазная, туман. Батя разработал план – танки спрятали, наши притворно отступили, а потом стали выдавливать противника, и вместе с отступающими и наши танкисты ушли в тыл. За ночь отмахали полсотни километров. Рано утром разведчики из передового охранения засекли большую колонну техники, которая шла к линии боевого соприкосновения. Отец распределил танки на группы, и когда вражеская колонна приблизилась, его рота сразу зажгла передние и задние бронетранспортёры и машины, а потом стала выбивать пехоту и жечь всё подряд. Отца немного ранило, но он всегда говорит, что чуть-чуть – не считается, так и командовал. Как закончили, спрятались в брошенной деревне – танки загоняли прямо в дома или хозпостройки и маскировали. Весь день сидели тихо, как мыши. Ближе к вечеру батя переоделся в цивильное, на машине доехал до города, через который надо было прорываться к нашим, и разведал подступы. Ночью они не только через город проскочили, но и шороху там навели. Вот за эту разведку ему и дали Героя России. А помимо этого, у него четыре боевых ордена и несколько медалей. Сейчас преподаёт, танкистов учит.

Крым. Севастополь.

Как только секретарь сообщил князю Мекензи, что Голицын готов принять его звонок, Фома Дмитриевич нажал на кнопку вызова: хоть и близкие друзья, но заставлять ждать князя, у которого всегда куча дел, нельзя: – Приветствую, Григорий. Депешу, думаю, ты вчера, как и я, получил. Как тебе?

— Рад слышать, Фома. Конечно, кремлёвские нарочные в параллель работают, чтобы злые языки не могли сказать, что кому-то из адресатов оказали предпочтение. Неожиданно немного, мы-то императорскую семью привыкли летом встречать, а в январе ещё не приходилось.

— Ну, так-то – семья, а то – цесаревич. Ему вырваться из Кремля и из душной Москвы в любое время года за счастье. Вот и напросился посмотреть на подарок.

— Ты как в воду глядел, когда после инициации настоял, чтобы мы сразу же занялись проектом, оформили документы и летом приступили к строительным работам на землях, подаренных цесаревичу. Сейчас мы и заложенное здание можем предъявить, и на причале яхтенной марины сваи вбивают, и дороги прокладывают, и рядом с виноградником винодельню и подвалы строить начали. Всё в работе и первые результаты уже налицо. А так, конечно, было бы неудобно перед императорской семьёй – подарили ребёнку бумажки и картинки, но за полгода ничего не сделали.

— Так у меня каждый год под сотню госзакупок, а там, как только контракт подписан – сразу в бой, сроки всегда жёсткие, и санкции по кошельку больно бьют. Тебе-то с вином попроще – то неурожай, то погода, а то и болезнь какая, и всё в форс-мажор засчитать можно.