Книга Чёрный ратник 4, страница 7 – Макс Гато

— Так это ж поединок и есть, — подытожил торговец, хитро прищурившись, его губы растянулись в улыбке.

Мы с Ярославой переглянулись. В каждой такой истории была доля правды и три доли вымысла. Но то, как события обрастали слухами, было показательным. Война на востоке стала главной темой для всей Империи, и реакция столицы будет зависеть от того, как эти слухи преподнесут.

— Как думаешь, — произнёс возница, сидевший рядом с торговцем, — быстро с князьями-то управятся? А то как бы цены ещё выше не взлетели.

— А нам что, — хмыкнул торговец, — война или мир, всегда торговать можно.

— Мира не будет, — мрачно произнёс седой имперец. — Мятежники через горы ни за что не уйдут. Они там на зиму укрепятся, а весной снова полезут.

— Откуда знаешь? — спросил торговец, явно сомневаясь.

— Брат письмо прислал.

— Ой, да брось ты, — отмахнулся торговец, снова услышав старую сказку. — Ты ещё чего интересного расскажи.

Ярослава только спрятала улыбку за ладонью. Я молчал. Верить слухам, когда сам был участником событий, та ещё глупость. Мало ли о чём болтают по таким постоялым дворам на протяжении всего тракта.

Я же всё это время с удовольствием уплетал кислые щи. Затем выпил ледяной квас залпом, так что аж горло заледенело, затем дождался Ярославу, расплатился, и мы вышли.

На второй день мы нагнали колонну беженцев. Она двигалась по тому же тракту на восток. Семьи, гружёные телеги, все вещи, упакованные в спешке. Женщина с тремя детьми и одним узлом, старик, ведущий корову с коробкой под рукой, двое ещё совсем молодых пацанов, удаляющихся от войны так быстро, как могли.

Я безразлично подсчитывал беженцев, скорее по привычке. Ярослава ехала слева и наблюдала за колонной с тех пор, как мы её нагнали.

— Как думаешь, они из Ярмута? — спросила она меня.

— Хочешь спросить? — коротко ответил я.

Ярослава посмотрела на девочку лет семи, которая шла рядом с телегой, положив руку на её бок, она скорее слегка касалась, чем держалась. Ярослава не сказала больше ничего.

Мы миновали беженцев, и дальше путь прошёл без проблем. Дорога стала достаточно широкой для двух тяжёлых телег в разъезде. И почти не было вокруг повреждённых деревенек, колонн беженцев или желающих сбежать от войны.

— Здесь всё уже кончилось, — сказала Ярослава на четвёртый день, когда мы проезжали небольшой рыночный городок, не проявлявший никаких признаков того, что его коснулась война.

Прилавки были открыты прямо на дороге, уже даже на подъезде в город, а из самого города нёсся торговый шум обычного дня. По пути сборщик подати спорил о чём-то с купцом. Война всегда была пограничным вопросом, большая часть Империи жила в уюте.

Мы проехали несколько застав по пути, успели сменить лошадей. Чаще всего нас встречали чиновники, которые пытались отловить незарегистрированные товары, движущиеся к столичному рынку. Документы у нас были в порядке, а груза не было вовсе. Только то, что везли в седельных сумках и на себе, так что ничего из этого пошлиной не облагалось.

Вот только ближе к Москве я отметил, что что-то было иначе. На заставах, которые мы проезжали, работали местные стражники, и они вели обычное дело. Заставы проверяли накладные, собирали пошлины, задавали вопросы.

Здесь же, уже на подъезде, я подметил, что снаряжение было более профессиональным — не только оружие ближнего боя, но и тонкие кинжалы. И выдержка особая, не как у обычной стражи. Я сталкивался с подобными людьми прежде, в другой жизни, в другой империи, но глаза их всегда выдавали.