Книга Чёрный ратник 4, страница 4 – Макс Гато

Луна тяжело сглотнула.

— Я поняла.

Я знал, что она всё понимала, девочка она не глупая. Только как же я не любил вот этот героизм. У каждого из нас была своя роль, и её нужно придерживаться. Я не сомневался, что золотая аура могла бы помочь моему отряду. Да что там моему, любому отряду, куда бы Луна ни направилась, в любой битве — с монстром, с человеком, да с кем угодно. Вот только сейчас, когда за ней идёт охота, использовать ауру нельзя. Нельзя и всё.

— Ладно, — произнёс я наконец, и напряжение в комнате немного спало. — Просто не делай больше глупостей и старайся не отсвечивать. А тебе, однорукий, предстоит путешествие вместе со мной в столицу.

Луна с Олафом переглянулись. Я увидел, как лицо Олафа немного изменилось, он поморщился и качнул головой.

— Так, — сказал я. — Чего я не знаю?

Олаф немного посидел, я не торопил его говорить. Луна тихонько сказала:

— Можешь рассказать ему.

И только после этого Олаф кашлянул, прочищая горло, и заявил:

— В столицу мне дорога закрыта.

Я прошёл глубже в комнату и облокотился на край стола.

— Рассказывай.

И Олаф рассказал.

Однорукий кратко и по делу рассказал, как оказался замешан в историю с Луной. Он был приписан к личной безопасности императорского двора в качестве инструктора. Большинство людей не знало, что он существует. Он занимался подготовкой ратников и успел обучить не одно поколение. Таких, как он у Императора было несколько, хотя точно он и сам не знал. Все они были обязаны императору долгами, не подлежавшими к уплате серебром.

Олаф наблюдал за Луной большую часть этих лет, стал для неё ментором и наставником, помог раскрыть золотую ауру. Вот только обладатели золотой ауры в императорской семье долго не выживали, если их не хотели видеть в качестве первого наследника.

В итоге Олаф не без помощи смог вывести Луну из императорского дворца и добраться сюда. Только для этого ему пришлось пожертвовать рукой, чтобы его серая аура ослабла и изменилась и её не смогли обнаружить.

Олаф говорил недолго и всё время смотрел на чашку рядом с собой.

— Я не могу вернуться, — закончил говорить он. — Отсутствие руки никак не изменяет моё лицо. А в столице за тобой, Тим, будет особая слежка, и укрыться мне будет негде.

Луна молча слушала из своего кресла, она уже закрыла книгу.

— Если ты, однорукий, остаёшься здесь, — быстро принял решение я, — то для тебя будет работёнка. Если понадобится приглядеть в это время за Луной, то попросишь Пантелеймона.

Олаф спорить не стал.

— Если это мне по силам.

— По силам, — заверил его я и достал из кармана свёрнутый вчетверо лист из дневника Кощея. — Здесь информация о нашем общем знакомом. Как разбираться с ним — дело твоё. Но чтобы, когда я вернулся, — я потряс бумажку перед собой, а затем положил её рядом с Олафом, — это не было моей головной болью.

Я тут же забрал императорское письмо.

Олаф взглянул на страницу из журнала Кощея и в какой-то момент остановился где-то посередине. Явно увидел имя Артёма.

— Сделаю, — глухо произнёс он.

— По рукам.

Я оставил Луну и Олафа внутри. Им было что обсудить без меня.

Переулок встретил меня привычной тишиной, такой непохожей на остальной Ярмут, шумящий ремонтом и голосами.

Я постоял немного. Потом тряхнул головой и двинулся к «Усталому коту».