Книга Чёрный ратник 4, страница 22 – Макс Гато

Дом Воронцовых располагался в той же части города, что и особняк Мельниковых, но был заметно больше и богаче. У входа стояли мраморные статуи, на массивных дубовых дверях блестели серебряные ручки, а из окон лился золотистый свет. Нас с Ярославой встретил лакей, проверил приглашение и с поклоном пропустил внутрь. Я размял плечи, стараясь привыкнуть к камзолу.

Ярослава поднялась на цыпочки и шепнула мне в ухо:

— Всё сидит отлично.

Я предложил ей свой локоть, она взяла меня под руку, и мы прошли внутрь.

Ярослава двигалась с той же лёгкостью, как и на поле боя. Её рыжие волосы были уложены и выделялись на фоне тёмно-зелёного платья, которое она выбрала. Стук её каблуков очень скоро затмили звуки банкета.

Внутри оказалось шумно: гости толпились в холле, обменивались сплетнями, смеялись, пили вино из хрустальных бокалов. Женщины были одеты в изысканные платья, а мужчины в основном носили строгие камзолы, всё как и положено.

Ярослава знала некоторых людей, и мы периодически останавливались, чтобы поприветствовать их. Так и двигались, поэтому первое время у меня прошло в знакомствах. Я представлялся как Тим, Волк Ордена, и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать интерес, но не настолько, чтобы привлечь лишнее внимание. Мужчины в основном интересовались войной, женщины поглядывали с любопытством.

Сами Воронцовы, хозяева небольшого приёма, находились где-то дальше, среди людей, и мы потихоньку пробирались к ним.

— Я слышал, — сказал один невысокий чиновник с бакенбардами, — что аудиенции сейчас назначаются со скрипом. Император принимает только тех, кто действительно важен.

Беседы ни о чём составляли часть социального антуража.

— И кого он считает важным? — спросил я, услышав мнение чиновника.

— Тех, кого он сам вызывает, — понизил голос чиновник. — Остальные ждут месяцами.

Я это запомнил.

Второй полезный разговор состоялся с купцом Губиным, в богатом кафтане. Он представился как торговец восточными товарами. Он охотно рассказывал о том, как перераспределяются земли после войны и уже вовсю готовился вести торговлю за Уралом.

— Земля там, конечно, трудная, — сказал он, — но возможности нужно использовать.

Вот только московский купец Губин, несмотря на непринуждённость, быстро сменил тему и принялся распыляться о том, как торговал с дворянством, и как дворянство влияло на Империю. У него были свои мнения о том, какие территории наиболее привлекательны в коммерческом плане, а какие предлагают тем дворянам, кто недостаточно значителен, чтобы отказаться от проблемного подарка.

Губин оказался на удивление информирован и с интересом слушал о событиях на фронте. Правда, он казался мне человеком, считающим себя экспертом по слишком многим вопросам и потому предполагающим неосведомлённость собеседника. И объяснял он больше, чем понимал. Но я узнал расположение нескольких приграничных территорий и их нынешнее состояние. А учитывая, что несколько поколений назад они входили в Темниковские владения, то я узнал о том, как перекроили регион.

Ярославе наш разговор наскучил довольно быстро, и она затерялась среди нескольких дворянок. А вот проходивший мимо дворянин лет шестидесяти пяти присоединился к нам. У него была выправка военного человека, ежик коротких седых волос и завитые усы. Он подошёл к нам намеренно, я видел, что он наблюдал за мной в зале, и решил представиться.