Книга Чёрный ратник 4, страница 106 – Макс Гато

Но мятежная пехота не сдавалась. Когда она продавливала одну из секций линии имперцев, Борислав двигался туда, когда нужно было убить одного из вольных ратников, он убивал без сомнений. Борислав не думал о стратегии во время боя, потому что думать нужно до или после. Во время он просто становился идеальным оружием.

В имперскую пехоту полетели Аурные клинки вольных ратников, но в воздухе вспыхнуло белое Очищающее пламя.

Благородные, дисциплинированные, духовно чистые владельцы белой ауры обычно становились церковными рыцарями или защитниками императора. И у Борислава, командира Ордена, была своя история, которую он каждый раз рассказывал двуручным мечом и кровью врагов.

Он осознавал, что что-то происходит на левом фланге, на севере. Мог чувствовать и слышать гул и удары по мягкой земле ещё раньше, чем они разнеслись в воздухе, но отвлекаться он не мог. Потому что отвести взгляд от брода означало бы нарушить приказ.

Лишь где-то в хаосе он выхватил всё того же молодого ратника Стёпку, дёрнул его назад, прорычал три слова и отправил обратно к Георгию. Белая аура засветилась с новой силой и продолжила собирать кровавую жатву.

* * *

Илья Булатов наблюдал за бродом, где мятежная пехота пыталась пробиться через имперские копья.

Он сидел на верном скакуне на гребне холма к северу. Две сотни всадников прятались в деревьях позади него, там, где их было не увидеть с имперского берега. Туман утром только помогал, а сейчас медленно рассеивался, и Булатов ясно видел левый фланг врага. Орденских Воронов и Волков в смешанном построении. Лучших бойцов на любой стороне этого столкновения.

Булатов не был дураком и прошёл слишком много сражений, чтобы недооценивать противника или быть несчастным с самим собой. Шрам поперёк лица зудел и болел, как это обычно и бывало перед каждой битвой. Он напоминал об ошибке, которую Булатов никогда не собирался повторять. Он погладил гриву верного, чёрного как ночь боевого коня Мрака. Подходящее для него имя, данное не из-за цвета шерсти, а из-за чёрных непроглядных глаз.

Шум битвы у брода был достаточно громким, чтобы Булатов понимал, что мятежники завязли. Звучали крики людей, лязг оружия, треск щитов — музыка пехотного сражения. Центр дрался тяжело. И центр звал поддержку. Булатов мог слышать отдельные крики с левого фланга, когда ветер доносил их. Офицеры передавали сообщения о броде, о Бориславе и просили о подкреплениях.

Булатов ждал. Терпение в кавалерийском командовании всегда было особой дисциплиной. Каждый инстинкт в теле Булатова говорил: двигайся, бей, используй момент. Но опыт кричал обратное. Безрассудный возвращался домой на щите, а терпеливый с победой. Влететь конницей на подготовленную оборону ратников означало одно. Похоронить своих бойцов. Булатов смотрел на имперский левый фланг и терпеливо ждал, когда они сделают одно мало-мальское движение в сторону брода.

Была ли у него на то причина? Конечно, ведь на их стороне сегодня был Марков и два десятка магов Ковена.

Булатов даже сквозь туман видел фигуры и точки, двигающиеся между левым флангом и центром имперцев. Обмен сообщениями проходил не только магией, но и с помощью бойцов. И вот один отряд орденских Воронов отделился от левого фланга и двинулся к броду.

— Зря, — холодно произнёс Булатов.