Книга Чёрный ратник 6, страница 80 – Макс Гато

— Складно поёшь, — процедил здоровяк. — Только выйдем мы за дверь, и там нас положат.

— Если бы я хотел вас положить, я бы не заходил внутрь один.

Молодой паренёк в холщовой рубахе шевельнулся.

Он посмотрел на здоровяка, потом на дверь, потом опять на здоровяка, и было видно, как он сомневается.

— Митяй, я домой пойду, — сказал он тихо.

— Стой где стоишь, — приказал Митяй.

— У меня мать, больная — молодой паренёк сделал шаг вбок. — Она с осени не ест толком. Я в дружину пошёл, чтоб пайка была, а не чтоб тут за тебя помирать.

— Я сказал, стой! — прорычал Митяй.

Сутулый мужик с крестьянскими руками положил свой топор на пол. Просто разжал пальцы и опустил.

— И я пойду, — сказал он глухо. — Мне до дому три улицы.

Митяй развернулся к ним, и вот тут он совершил ошибку. Отвлёкся от меня.

Я использовал Тёмный шаг и вышел из тени в шаге от него и перехватил древко на замахе. Секира замерла. Митяй рванул её на себя, но не сдвинул.

Я выпустил ауру.

В закрытом помещении, вплотную, чёрная аура ведёт себя иначе, чем на воздухе. Ей некуда расходиться, и она заполняет собой всё разом. Три световые полосы от ставен погасли. Воздух загустел так, что дышать стало трудно. Солома на полу почернела и свернулась.

Кто-то вскрикнул. Лучина у лестницы упала и потухла.

Митяй отпустил секиру и попятился, но пятиться ему было некуда, за спиной у него была стена.

— Значит, — произнёс я, — решение ты принял.

Митяй всё-таки успел выхватить нож из-за пояса.

Но клинок уже вошёл ему под подбородок снизу, через горло, и вышел выше. Я придержал тело за плечо и опустил на пол.

Второй, из хватовских, с рёвом бросился на меня сбоку с мечом.

Я развернулся, принял его клинок на свой, увёл в сторону и ударил его в грудь ногой. Он влетел спиной в опрокинутый стол, стол проехал по полу, и мужик обмяк.

Убивать я его не стал.

Остальные шестеро стояли и не двигались.

Я убрал ауру. Свет вернулся, полосы от ставен снова легли на пол, и стало видно, как чёрная солома рассыпается в пыль под сапогами.

— Оружие на пол, — приказал л я. — Все.

Оружие зазвенело по камню. А в следующее мгновение я открыл дверь дома, выпуская мужиков наружу.

Первыми вышли трое местных, с поднятыми руками, и на площади их встретил рёв. Местные узнавали своих. Кто-то из женщин побежал через площадь и вцепилась в молодого в холщовой рубахе, и тот вдруг сел прямо в грязь и заплакал.

Четверо хватовских вышли следом, и их я заключил под конвой.

Иван стоял у самой двери с топором и, когда я вышел, он посмотрел на меня с явным разочарованием.

— Быстро закончили, — сказал он.

— Драка была, — отозвался я. — Просто короткая.

— Обидно.

Хлопов подошёл почти сразу. Лицо у него было бледное, а глаза бегали по сторонам.

— Ваше благородие, я, признаться, полагал, что мы простоим здесь до вечера, — слабо улыбнулся он. — А то и до утра.

— Зря, — сказал я. — Вытаскивайте бочки на свет. Мне нужно на них взглянуть.

Хлопов кивнул и позвал людей.

Бочки вытащили из подпола. Их оказалось четыре, как и говорил Зарецкий, и все четыре с сырой горной рудой, серой и тяжёлой.

Зарецкий осмотрел их и сказал, что держать такое в городе нельзя ни дня.

— Утопим в озере, — предложил он. — На середине, где глубже.

— Оставим, — возразил я.

Маг приподнял бровь.