Книга Чёрный ратник 6, страница 82 – Макс Гато

Я присел на корточки у края озера, коснулся воды пальцем и попробовал на вкус.

Солёная.

— Деньги в баронстве есть, — сказал я, поднимаясь. — И Хват вот-вот проголодается. Где-то между этим деньги и найдём.

Ярослава посмотрела на воду, потом на меня.

— Хват права на землю письменно не заявил и помощи ни у кого не просил, — сказала она. — Хотя мог бы.

— Он не Тарусин, — отозвался я. — В книге отца Николая я нашёл запись о последнем поколении рода. Сроки не сходятся.

Ярослава заметно оживилась.

— Это же доказательства!

— Почти, — сказал я, и рыжая уловила в моём голосе перемену, потому что нахмурилась.

— Что не так? — спросила Ярослава.

— Наследник рода жив. По крайней мере, был жив когда его увезли люди, от которых, по словам отца Николая, пахло магией и смертью, — я внимательно посмотрел на рыжую. — Знакомо звучит?

— Ковен, — сразу же догадалась Ярослава.

Я кивнул.

Больше говорить об этом сейчас было незачем. Гордей Тарусин, если он ещё жив, находился где-то за пределами моей досягаемости, и искать его сейчас означало бросить всё остальное. Угроза никуда не делась, просто замёрзла, отложенная на потом, как и всё, что не горело прямо сейчас.

А прямо сейчас горело хозяйство.

— Пойдём, — сказал я рыжей.

Мы вернулись в большой дом, который я забрал под себя, потому что другого подходящего в городе не нашлось. Каменный низ, бревенчатый верх, три комнаты внизу и четыре наверху, и всё это ещё три дня назад принадлежало людям Хвата. Соломы и объедков там больше не было, стол поставили на ножки, лавки расставили вдоль стен, но запах гари из-под пола выветривался медленно.

Ярослава прошлась по горнице, оглядела голые стены и хмыкнула.

— Не баронский это дом.

— Другого нет, — ответил я.

Хлопов, закончив с записью людей, принёс книги и документы.

Книг оказалось четыре — толстые, в потёртых переплётах, исписанные разными руками за разные годы. Хлопов разложил их на столе, поставил рядом чернильницу и остался стоять, сложив руки перед собой.

Я открыл первую книгу и стал листать страницы.

Цифры мне ничего не говорили. Столбцы, подсчёты, пометки на полях, сокращения, которые понимал только тот, кто их писал. Я видел систему, но не понимал, где в ней подвох, а подвох в таких вещах был всегда.

Да и, честно говоря, я хоть и был главой рода в прошлой жизни, но всегда предпочитал меч бумаге.

— Ярослава, — позвал я рыжую.

Она пришла, села напротив без разговоров, придвинула к себе книгу и начала читать сразу, с уверенностью человека, который делал это раньше и не раз. Пару минут в горнице было слышно только, как шуршат страницы.

— В казне пусто, — сказала Ярослава наконец. — Совсем. Всё, что собирали, уходило в Вельчу, и Хлопов вёл записи честно, тут не спрячешь. Подводы записаны, даты записаны, кто вёл тоже.

Хлопов, стоявший у окна, только неловко улыбнулся, принимая комплимент.

— По-другому никак, ваше благородие, — сказал он спокойно. — Если бы я начал прятать зерно, следующей же зимой в городе стало бы на десяток дворов меньше.

Ярослава листала дальше, водя пальцем по строчкам, и вдруг остановилась.

Вернулась на несколько страниц назад. Сверила две записи и нахмурилась.

— Погоди-ка, — задумчиво произнесла она.

— Что там? — спросил я.

— Собранное с деревень и отправленное в крепость не сходится, — Ярослава подтянула к себе вторую книгу, ту, что за прошлый год. — Но не сильно. Процентов на пятнадцать, может, чуть больше. Но так из года в год, ровно, как по линейке.