Книга Чёрный ратник 6, страница 36 – Макс Гато

— Да откуда мне знать, — буркнул он. — Я в этом не разбираюсь.

Врал он скверно.

Я мог надавить. Он бы, скорее всего, раскололся. Только смысла в этом не было. Иван молчал полгода явно не из-за упрямства. Так что я мог подождать. По крайней мере, до того, как мы переберёмся за горы.

Я подошёл ближе, поднял с земли отлетевшее полено и бросил его в охапку.

— Тренируешься со мной с завтрашнего утра, — сказал я. — Отдельно от остальных.

Иван поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Зачем отдельно?

— Затем, что у тебя аура вышла, а пользоваться ты ею не умеешь, — невозмутимо ответил я. — Будем учиться.

Иван молчал несколько мгновений. Потом кивнул и потащил здоровенную охапку дров к избе.

Дальше я взялся за него всерьёз, и первые же занятия подтвердили то, о чём я думал с самого начала.

Иван мог усилить тело и напитать аурой топор, но и то ненадолго и не особо сильно. И на этом всё.

Аура шла из него мощным потоком — по объёму больше, чем у той же Ярославы, — но проходила через каналы неровно, толчками, и большая часть уходила в никуда, не доходя до цели. На простое усиление рук он тратил столько, сколько Ярослава потратила бы на три Рывка подряд.

Ни одна техника у него не получалась. Ни одна. Я перепробовал всё, что подходило по типу: базовое уплотнение, защитное покрытие, простейший аурный клинок. Аура доходила до нужной точки и рассыпалась, так и не сформировавшись.

Так бывало либо у новичков только-только осваивающих ауру, либо при внутренних проблемах с ядром или каналами. Иван и без меня знал, что с ним не так, иначе не прятал бы ауру полгода и не отказывался бы от проверки.

Мы стали работать с тем, что работало. Прямое усиление, тяжёлое оружие, стойка. К концу второго месяца Иван мог держать усиление около четверти часа и бил при этом так, что тренировочный столб пришлось менять дважды. Он просто-напросто отрывал от усиленного магией столба целые куски.

Об его состоянии я собирался вызнать отдельно.

Ядро и каналы не лечатся зельями и не выправляются тренировками. Их можно перестроить, но только через родовой алтарь, и только если знать как.

Алтаря у меня пока не было.

Ярославу я тренировал иначе.

Контрудар она добила за первые три недели. Задержка ушла почти полностью, и к концу месяца она преобразовывала полученный удар в ответный настолько быстро, что я перестал успевать за ней в обмене. Это было хорошо и плохо одновременно: она привыкла бить в ответ, и я стал ловить её на этом, провоцируя предсказуемые контратаки.

— Ты дерёшься реактивно, — сказал я ей после очередного спарринга, где она в третий раз попалась на одну и ту же уловку. — Я бью, ты отвечаешь. Я знаю, куда и когда ты ответишь.

Ярослава стёрла пот со лба и нахмурилась.

— И что делать?

— Учиться навязывать свой бой, — спокойно объяснил я. — Смотри.

Я показал ей Прорыв, технику, которую использовал Глинский. Чёрные ратники подобным не владели, но общие принципы я показать мог. Красная аура не поглощала, как черная, а перегружала, изматывала оппонента. И Прорыв являлся финальной точкой. Концентрированный удар, направленный вперед и способный сокрушать защитные техники и барьеры. Для этого нужно было собрать всю имеющуюся красную ауру в одной точке — на острие клинка, в кулаке или плече — и пробить ею всё, что находится перед тобой.