Книга Чёрный ратник 6, страница 35 – Макс Гато

— Но пример, Ваше Величество, — рискнул вставить слово Тучков. — Другие увидят и…

— И это меня устраивает, — отрезал император.

Он поднял руку, и в зале стало абсолютно тихо.

— Темниковы будут жить. Посмотрим, как они с этим справятся.

Время в подготовке к переезду в поместье Вяземских текло незаметно. Осень перевалила в зиму, а император еще не вынес своего вердикта.

Сначала пожелтели дубы вдоль реки, потом ударили первые заморозки, потом однажды утром я вышел во двор и увидел, что вершины гор на востоке побелели. Через неделю снег дошёл и до долины. Тонкий слой стаивал к полудню и намерзал обратно к ночи. Поместье Вяземских втянулось в зимний ритм: дрова, скот в стойлах, солонина в бочках, ремонт того, что не успели починить осенью.

Мы прожили здесь уже два полных месяца.

Тренировки я начал на третий день после приезда и не прерывал ни разу, кроме тех дней, когда с гор наносило снежную кашу и стоять на плацу было невозможно. Вяземский выделил нам площадку за конюшнями, широкую, утоптанную, где раньше его собственная дружина отрабатывала строй. Дружину я, к слову, тоже посмотрел — двадцать шесть человек, крепкие, обученные, но без единого ратника выше Волка. Зато магов толковых было достаточно.

С Иваном произошло то, чего я ждал с самого Суходолья.

Плечо у него срослось окончательно к концу первого месяца. Пантелеймон обещал месяц, но Пантелеймон не учитывал, что Иван будет каждый день тайком нагружать руку, вопреки всем запретам. Когда я в первый раз поставил его в спарринг с полной нагрузкой на обе руки, он продержался восемь минут и осел на землю с белым лицом. Через две недели он держался уже полчаса.

А ещё через неделю его аура наконец вышла наружу.

Это случилось не в бою и не на тренировке. Иван колол дрова у избы, здоровенным колуном, и одно полено попалось с сучком. И не раскалывалось, хоть тресни. Он бил по нему раз шесть, потом выругался, размахнулся седьмой раз, и колун вошёл в полено с таким звуком, будто внутри что-то лопнуло. Полено развалилось на четыре части, а вокруг рукояти на мгновение вспыхнуло свечение.

Бесцветное.

Просто возникло искажение воздуха вокруг топорища, как марево над раскалённым камнем. Аура была, я видел её аурным зрением совершенно чётко, и она не имела цвета вообще.

Иван замер с колуном в руках и уставился на свои ладони.

Я стоял в десяти шагах и видел всё. И ничего не понимал.

За две жизни я встречал ратников всех цветов, включая те, которые считались редкими. Синих командиров, фиолетовых дознавателей, одного стального старика, который держал ворота крепости трое суток. Бесцветных не встречал ни разу.

— Ну наконец-то, — сказал я, подходя ближе.

— Это что было? — глухо спросил Иван, не поднимая глаз от ладоней.

— Твоя аура. Ты её полгода прятал, а она сама вылезла.

Иван покрутил ладонь перед лицом, будто ожидая, что свечение вернётся по заказу. Не вернулось. Он опустил руку и наконец посмотрел на меня.

— И какого она цвета? — спросил он.

Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что впервые в жизни увидел собственную силу.

Он знал. Он спрашивал не потому, что не знал, а потому что хотел услышать, что я отвечу.

— А ты как думаешь? — спросил я.

Иван помолчал. Потом пожал плечами, отставил колун и принялся собирать расколотые поленья в охапку.