Книга Баллада о павших драконах, страница 2 – Сара А. Паркер

Что судьба действовала против них, пытаясь все исправить, загоняя в угол — слишком тесный и удушающий.

Они не сражались, ибо знали, что неправы. Знали: если начнут борьбу, то проиграют. Ибо в тот Дей, когда они расставили свою маленькую ловушку и разорвали Калиса в клочья, вбив его в клетку, которая превратила его в кричащее месиво, была лишь одна вещь, которую они не учли. Нечто, обладающее такой мощной силой, которой никогда не будет равных.

Любовь.

Я обвожу пальцами холодные, известковые грани рваного отверстия в боку Слатры. Особенно острый край царапает кончик пальца. Боль едва ощутима, это чувство сродни песне потерянного друга. Почти драгоценное; многие шрамы на руках оставлены этой прекрасной серебряной луной.

Ею.

Медленными шагами двигаюсь дальше вокруг свернувшейся Мунплюм к другому отверстию — настолько глубокому, что, просунув туда руку до самого плеча, едва достаю до задней стенки. Проверяю в тысячный раз, убеждаясь, что форма ясна, прежде чем перейти к следующему. Представляю, как недостающие части оказываются в руках, и возвращаю их на место.

Это не прихоть.

Не простое желание закончить работу, словно собираешь сложный пазл.

Это порыв самой души, движущий мною с тех пор, как она сорвалась с неба. Он пронизывает сны и каждый вдох, даже после того, как я нашел Рейв — избитую и окровавленную в той камере.

Прижимаю ладонь к закрытым глазам Слатра.

— Ты снова станешь целой, — хриплю я, сжимая горло, которое приходится прочищать.

Прислоняюсь головой к ее голове, несмотря на жуткий холод, жалящий кожу.

— Клянусь своим существованием, не успокоюсь, пока не найду последний кусок и не верну его тебе.

Она не двигается. Не открывает глаз и не раскрывает своих тайн. И, конечно, не заполняет зияющую дыру в моей собственной груди, словно что-то встало не на свое место. Чувство, ставшее слишком привычным за многие фазы после ухода Эллюин.

Смотрю вниз, в гладкую впадину, в которой она покоилась, прежде чем вылупилась как Рейв, и иного рода боль вспыхивает в моем слишком мягком сердце… игнорировать ее невозможно.

Мысли уносятся к тому, где она сейчас. К тому, как Лири выла и выла, когда, казалось, осознала, что Раэв ушла. Что Рейв оставила ее здесь, в Выжженных землях, решив в одиночку гнаться за местью.

Отойти от любви.

Я чувствовал каждый пронзительный вой всем своим существом. Чувствую до сих пор, всякий раз, когда захожу в ту пещеру или позволяю мыслям Райгана просачиваться сквозь меня оттуда, где он гнездится у входа… Хотя маленькая Мунплюм, кажется, воет теперь меньше. Словно сдается.

Почему-то это хуже.

Целую Слатру между глаз и направляюсь к лестнице, стряхивая иней с бороды, выбираясь из ледяного отлива ее серебряного света навстречу реальности. Продираясь сквозь густые лианы, выхожу в теплый воздух, ставший тяжелым от шторма, что рокочет вдалеке, мимо промокших цветов, роняющих капли в лужи.

Когда дохожу до двери своего номера, хлопанье пергаментных крыльев заставляет поднять взгляд к небу.

Подставляю руку, чтобы подлетевший жаворонок опустился на нее, и сердце подпрыгивает от осознания: весточка может быть от Рейв. Возможно, записка, где говорится, что она небезразлична ко мне, но не вернется. То, что она не смогла сказать в лицо.