Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 34 – Регина Грез

— То есть ты собирался просто день за днем жить как прежде, и в конце вернуться на свои позиции под Берлином, где тебя снова найдет наш снаряд, да?

— Ну, не совсем ждать и ничего не делать! Ты такая глупая. Кое-что я уже пытаюсь изменить. Ха-ха...

— И что именно?

Сперва я решила, что Отто хочет остановить войну, хотя как он это мог сделать, совершенно не понятно, - но то, что услышала от него потом, заставило содрогнуться от ужаса.

— Думаю, что уцелел не случайно, на меня возложена особая миссия, - конечно, меня вернули не зря. Я отлично помню каждый рапорт, каждое донесение - наступление, поражение, потери… все, все, все! И самое главное, удалось убедить Вальтера, что у меня пророческий дар и я предвижу будущее. Вальтер мне теперь верит, а он не последний человек в штабе и он сможет… да-да, русская, он сможет многое изменить, повлиять на перелом событий в нашу пользу.

От его слов перед глазами потемнело. До меня наконец дошло. Просто уму не постижимо, что планировал Грау. Он надеялся изменить ход истории, обеспечить Германии победу, взять реванш в катастрофе, которая стоила миллионы человеческих жизней с обеих сторон. Какой чудовищный цинизм.

А если… О Господи! Если Отто все-таки прав? Вдруг я сейчас нахожусь в параллельной реальности, где победа Рейха возможна и Гитлер все же возьмет Москву? Мне-то как быть… за неделю до начала вторжения?

— Знаешь, Отто, мне сейчас кажется, что у меня тоже есть особая миссия. Может, я должна тебя убить? Чтобы ты никому ничего не сказал о ходе сражений, о ключевых моментах Второй мировой, чтобы все шло своим настоящим историческим чередом. Весь этот ужас, вся эта боль.

Он вдруг громко расхохотался и хлопнул себя по колену раскрытой ладонью, его глаза были совершенно сумасшедшие. Я сползла по стене на пол и сжалась в комочек, обняв руками колени, подтянутые к груди. Мне было очень страшно, в груди горело и пересохло во рту, а он стоял надо мной, слегка шатаясь от волнения, открыто торжествовал.

Отто.

Да, я ей все рассказал! Она меня вынудила, она меня довела, и я не сдержался. Когда она произнесла это жуткое слово «Сталинград», я словно обезумел, там ведь погибнет Ганс - мой лучший друг. Тот самый Ганс, которого я уже сейчас не могу видеть спокойно.

А потом вдруг стало легко. Я искренне удивился, насколько почувствовал себя свободным, когда просто рассказал все то, что со мной случилось другому человеку. Вот этой упрямой русской девчонке, даже если она ничего не поняла. Это ведь никто не может понять. Потому я и молчал.

Я ведь и половины правды не сказал про себя Вальтеру, ему следует думать, что я пророк, а не спятивший придурок. Он бы все равно не поверил, а русская сразу вникла. Странно. А потом заявила, что она из будущего, из две тысячи семнадцатого года. Фантастика! Или бред.

Получается, я не уникален, да и моя мать умела как-то входить в разные времена, она называла это «поймать невидимые струи»… возможно, если бы она прожила со мной дольше, я бы тоже научился контролировать дар, был бы настоящий путешественник во времени. Мне кажется, кое-кто из писателей - фантастов мог, например, Жюль Верн или Герберт Уэллс. Иначе их тоже можно считать пророками.

Значит, могут и другие, самые обычные люди, хотя русская девица попала сюда без своего желания, ее просто затащило к нам. Чепуха! Но как она могла знать про Сталинград… И теперь я должен ей верить!