Книга Прости, Мария, страница 8 – Аманта Сантос

— Используя любые средства!

Так тщательно Тиэко не готовилась еще ни к одной встрече, впервые порадовав всех внезапно вспыхнувшим интересом к жизни. Платья лучших мировых модельеров примерялись и отметались одно за другим, прически...

— Опять не то... нет, не то...

Драгоценности (их к платью или платье к ним). Незаметный макияж. Казалось, дом проснулся, ожил...

Девушка еще ничего нового не узнала о матери, но уже знала, что дон Густаво дель Вильяр — ее дедушка. И сегодня она его увидит и поговорит о маме... Может и ненужным станет это частное расследование. Но только пусть она ему понравится, она должна ему сразу понравиться. И Тиэко не отрывалась от зеркала, перебирая свои облики и ища тот единственный, который сразу понравился бы старому аристократу.

Презентация начиналась в четыре часа дня, но уже к двум Тиэко была готова. Безумно дорогая простота одежды и украшений не затеняли, а наоборот, подчеркивали неординарную красоту девушки. А в крохотной сумочке лежал клочок бумаги, который только и был бесценен для нее сейчас — детская метрика с фамилией матери. Она приказала подготовить машину и не спеша вышла в сад. Сейчас он уже не пугал и не наводил на нее тоску. Сейчас ее сердце согревала надежда, надежда одинокого ребенка на тепло и любовь. Она задерживалась; шофер, референт и два телохранителя ждали у машины, с теплой улыбкой в глазах наблюдая за ее приближением. Темно-синий лимузин с голубоватыми пуленепробиваемыми стеклами мягко тронулся с места, вырулил за ворота, сразу же сомкнувшиеся за ним, и, набирая скорость, помчался по направлению к Токио.

Презентация проходила великолепно. Мария даже не ожидала, что в столь далекой и чужой стране ее ожидает столь теплый прием. Конечно, реакция японской публики сильно отличалась от экспансивных французов, но сколь вежливы, деликатны и доброжелательны были все, с кем встречались они в этой стране. Вот и сейчас, когда погасли софиты и смолкла музыка, не было ни оваций, ни восторженных криков, но столько людей подходили к ней, с искренней улыбкой прижимая руки к груди и что-то говоря, что даже переводчик, предоставленный в распоряжение мексиканской группы компанией «Цусимото», лишь улыбался и переводил только: «Полный успех», «Потрясающий успех».

И только один человек в этом огромном зале даже не заметил ни красивых платьев, ни музыки, ни всей этой радостной суеты. Это была юная Тиэко Осанаи. Во всем зале она видела только одного человека, только благородный профиль Густаво дель Вильяра приковывал ее внимание. Вот он смотрит на подиум, вот говорит что-то молодому человеку, ах да, Хосе Игнасио Лопесу, вот обращается с каким-то вопросом к переводчику. Наконец, все закончилось. Наконец. Она знала, в каком отеле остановились мексиканские гости. Конечно, нужно было подождать до утра, но это было просто невозможно...

— Дон Густаво дель Вильяр, — по-английски обратился к нему портье.

— Я слушаю вас.

— С вами хотела бы поговорить молодая леди.

— Но простите, — дон Густаво выразительно посмотрел на часы.

— Она говорит, что у нее слишком неотложное дело.

— И где она?

— В своем номере.

— Эта леди иностранка? — в голосе дона Густаво прозвучала некоторая неуверенность.

— О, нет. Просто она не любит репортеров.