Книга Прости, Мария, страница 11 – Аманта Сантос

«Бедная девочка,» — врач положил трубку. —. «Все это как-то связано с ее матерью, но всего этого слишком много для нее... Что-то произошло там, но она не хочет сообщать ничего о родственнике матери. Что ж, не всегда нужно вмешивать полицию в семейные дела». Он ласково посмотрел на спящую. Он лечил ее отца, с детства лечил и ее. Поэтому, он немного знал, что может прийти в эту молодую головку. Подоткнув ей одеяло, поправив подушку, он вышел и отдал распоряжение готовить самолет.

— Куда хочет лететь госпожа?

— В Мексику.

Доктор не ошибся. Они вылетели в Мексику, как только Тиэко проснулась.

До своего отъезда из Японии и Мария, и донья Флоренсия часто навещали дона Густаво. Он лежал в одной из самых лучших клиник, с новейшим оборудованием и лучшими врачами. Поэтому они и надеялись, что дон Густаво поднимется на ноги. А пока они старались всячески порадовать его. Приносили цветы и фрукты. Старались посидеть подольше, насколько позволяли врач и сиделки, рассказывали ему хорошие новости и просто о том, как прошел день, что было интересного, о том, как, когда он выздоровеет, они приведут его домой, и он встретится с родными и друзьями. Мария подробно расписывала ему, что происходило после презентации, как была принята та или иная модель, о своих впечатлениях от Японии.

Но дон Густаво, казалось, не слышал никого.

Когда к нему приходила Мария, его глаза с безумным напряжением обращались к ней. Бессловесный, он, казалось, старается что-то сказать, о чем-то предупредить ее. Мария старалась понять его, уловить, что пытаются сказать ей эти чуть шевелящиеся губы, заглянуть в то, что скрывается за глазами дона Густаво, но все было напрасно.

Напротив, каждый раз после прихода Марии от напряжения у него начинались судороги, врачам приходилось вводить успокаивающее, и в конце концов они запретили посещать больного. После консультации с профессором-психиатром был проведен специальный курс лечения сильнодействующими препаратами в сочетании с гипнозом. И то, что случилось в номере, то, чего никто не знал, но что привело дона Густаво ко второму инсульту, было забыто, загнано далеко-далеко, в самые глубины его сознания. Опасность повторного кровоизлияния была отодвинута. Только изредка к нему возвращались даже не воспоминания — только их бледные тени. Он что-то должен был сообщить Марии, что-то очень важное, что-то... Но что?

Только донья Флоренсия все время была рядом. Ее тихий ласковый голос приносил успокоение его воспаленному мозгу. Она всегда знала, что стоит ему говорить, а от каких тем нужно воздержаться. Она говорила о доме, вспоминала веселые, памятные моменты их жизни, рассказывала ему о том, что происходит в Мексике.

Но когда речь заходила о Мексике, глаза его увлажнялись. Кто знает, доведется ли ему еще увидеть родину! И всех родных и знакомых? Как они там? Хорошо, что те, кто сейчас здесь, в Японии, приходят к нему, если бы не они, ему было бы гораздо тяжелее. И Флоренсия, его так поздно обретенная любовь, почти постоянно рядом с ним. Какая нежность и радость появлялись в его глазах, когда она входила в палату! И сколько света и надежды приносила она ему своими посещениями. Только ее любовь может вылечить его.

И Мария! Какая же она все-таки удивительная женщина! Как он недооценивал ее! Но все прошло, они давно уже расплатились за свои ошибки, и теперь знали истинную цену друг другу. Как был бы счастлив дон Густаво, если бы эта женщина стала женой его сына! Но увы, что упущено, то упущено, но, по крайней мере, у него теперь есть внук, Хосе Игнасио, и даже правнучка, маленькая Маргарита.