Книга Прости, Мария, страница 12 – Аманта Сантос

И больше никогда, никогда не потревожит их покой, не разрушит их счастья злобная и коварная Лорена. Лорена. Что-то важное было связано с ней, он был в чем-то неправ, чудовищно неправ, и это было связано с этим именем. Лорена. Это его ошибка, его боль, с которой он уже ничего не может сделать. Так же, впрочем, как не мог сделать и тогда. Все силы, вложенные в ее воспитание, вся любовь, отданная ей, обернулись лишь злобой, ненавистью и страшной местью за якобы причиненные ей, Лорене, обиды. Как ни горько ему было вспоминать об этом, но и забыть он не мог. Девочка, которую он любил, как родную дочь, вдруг стала такой жестокой. Он никогда не учил ее этому. Или это произошло не вдруг, а он проглядел? Когда в ней появилось это презрение по отношению к тем, кто не принадлежит к их кругу? Он был слеп в своей любви к ней. Да и к Хуану Карлосу тоже. Но все же сын оказался немного лучше — он, по крайней мере, не пытался никого убить.

Дон Густаво мысленно горько усмехнулся: убить-то он не пытался, но разве хорошо он поступил с Марией? И он, дон Густаво, тоже виноват в этом. Он был против брака сына с этой девушкой. И разве может служить ему оправданием то, что он не знал ее? Почему, почему он сразу не расспросил сына о ней поподробнее, не попросил привести ее или не пошел к ней сам? Почему не заставил его признать сына сразу и жениться на Марии? Почему слушал Лорену? Сколько горя это принесло им всем! Хорошо, что Хосе Игнасио не пошел по стопам отца в такой же ситуации, а повел себя, как настоящий мужчина. Но теперь все кончилось. Только бы ему поправиться, встать на ноги. Он бы года улетел домой, в Мексику, вместе с Флоренсией.

Перед отъездом в Мехико все зашли попрощаться с доном Густаво. Желали ему скорейшего выздоровления и возвращения домой. В его глазах стояли слезы. Как он их любит! Он очень надеялся, что увидит их.

Донья Флоренсия осталась с ним. Как она могла оставить его? Если что, она и последние минуты будет с ним, но, конечно же, она старалась не думать о плохом. И хотя ей было очень тяжело видеть любимого человека в таком состоянии, приходя к дону Густаво, она была неизменно подтянута, весела и бодра. А дон Густаво все отлично видел и понимал: и затаенную усталость, и боль, и страх в глазах, которые она мужественно прятала от него, морщинки около глаз и темные круги под глазами. Но он мог только взглядом выразить ей свою любовь, признательность за всю ее заботу. Она рассказывала ему новости из Мехико, она постоянно звонила Марии, расспрашивала ее, как и них идут дела, а Мария, в свою очередь, интересовалась, как состояние дона Густаво. Она звонила и Альберто с Сильвией, которые тоже очень переживали за дона Густаво и передавали ему наилучшие пожелания. А он выслушивал донью Флоренсию с радостью и интересом.

Постепенно к дону Густаво возвращалась способность говорить и двигаться. Сначала с трудом, потом все лучше и лучше, он смог, наконец, разговаривать с Флоренсией. Потихоньку начали действовать руки. Донья Флоренсия, совершенно счастливая, что он идет на поправку, приносила ему книги и по-прежнему старалась порадовать его чем-нибудь. Особенно хорошей новостью.

Салина-Крус не был курортом для отдыхающих. В основном сюда приезжали действительно больные люди — многопрофильный центр святого Августина славился на всю страну. Сам же городок был достаточно небольшим, и большинство его жителей занималось именно обслуживанием больных людей, приезжающих сюда со всех концов Мексики. Именно сюда и приехала Тиэко в надежде разобраться в своем прошлом и прошлом матери. Ей казалось, что теперь она поняла, почему мать оставила ее. По каким-то причинам и Лорена дель Вильяр, и сама Тиэко, как ее дочь, вызывали ненависть материнской семьи. Реакция дона Густаво была для нее ужасным открытием, ведь он, оказывается, ненавидел ее, даже не зная... За что... Но она узнает, узнает сама.