Книга Прости, Мария, страница 6 – Аманта Сантос

Девочка получила такое образование, какое получают разве что дети монархов. Кроме языков и наук ее учили вести себя в обществе, учили дипломатии и умению руководить делами, учили не терять лицо в любой экстремальной ситуации и беречь свое здоровье... Да, Итиро желал дочери добра, но, давая ей так много, он одновременно многое и отнял у нее. У Тиэко просто не было времени на обычные детские радости — каждый день ее был посвящен подготовке к тому, чтобы стать наследницей компании Осанаи. Итиро знал, что ему осталось мало времени, и спешил сделать свою девочку взрослой, чтобы быть хоть немного спокойнее, оставляя Тиэко одну в этом жестоком мире.

И, слушая сейчас доносящийся из сада голос, он улыбался.

Одинокая и потерянная бродила Тиэко по огромному фамильному особняку. После смерти отца он казался ей пустым и чуждым, словно эта смерть отняла у дома душу. И опять она переходила из комнаты в комнату, от окна к окну. А вещи, бывшие родными, вдруг стали ненужными. И сад за окном говорил с ней только о бессмысленности существования. Что значит в этом мире ее маленькая жизнь, если даже такой человек, как ее отец...

Он не должен был умирать! Нет! Как он мог бросить ее одну, если кроме него у нее не было в жизни ничего, что хоть немного бы отогрело сейчас ее замерзающую душу. Она не замечала слез, которые тихо струились по лицу. Папа, папа, что же ты наделал... Папа, прости меня, я просто не помню себя от боли... Я никогда не думала, что от одиночества может быть так больно. Папа, ты учил меня быть сильной, ты просил меня быть сильной, когда прощался со мной, а я не могу.

Эвелин прижалась горячим лбом к холодному стеклу окна. Это было окно в комнате отца, в комнате, где он умирал, но не сдавался. Он не был слабым, а она...

Нет! Резким ударом она распахнула ставни, и ветер ворвался в комнату, ветер и дождь, что казался соленым, смешиваясь с ее слезами.

Нет! Отец никогда не закрывал это окно, даже зимой. И он хотел, чтобы она была сильной. Она старалась. Все поражались самообладанию юной наследницы династии Осанаи, которая с редким для ее возраста достоинством справлялась со своим горем. Но это на людях. А потом она возвращалась эта сюда, в этот дом, которому смерть отца нанесла рану не менее тяжкую, чем ей. Она не желала видеть людей здесь, и слуги не попадались ей на глаза, выполняя свою обычную работу.

Безупречная чистота, вовремя накрываемый стол, чистая одежда, все это говорило ей, что она не одна. Везде были люди, чужие люди. И не было лишь его, единственного, родного... Люди... И сегодня нужно снова идти к ним, улыбаться, быть приветливой. И лишь чуть-чуть печали в глазах — все, что может себе позволить дочь «самого господина Итиро».

Итак, что на сегодня. В кабинете отца — от теперь ее — никого не было, но вся корреспонденция была тщательно разобрана и разложена. И на сегодня... совет опекунов конечно очень старался помочь ей справиться со своим горем, но лучше бы им оставить ее в покое... Нет, фу-у, на сегодня ничего, а вот завтра, завтра, она должна быть почетной гостьей на презентации «Дома моды Марии Лопес», которую устраивала компания «Цусимото». Что ж, значит улыбаться надо будет завтра, а сегодня, пожалуй, надо узнать побольше о об этом «Доме мод». Не может же почетная гостья не знать совсем ничего об этой презентации. Кнопка е селектора связала ее с секретарем.