Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 131 – Виктория Волкова

Замолкаю. В зале стоит полная тишина.

Секунда. Две. Три.

Грудь ходит ходуном. Волосы растрепались. По щекам текут слезы.

Жду реакции. А ее нет. Поверьте, это самое ужасное, что может произойти. Лучше смех.

«Вот так вышла на сцену и опозорилась», - прикусываю губу.

«Может, не надо было соглашаться?» - разглядываю темный зал.

И тут начинаются бешеные овации. Партер, балкон, ложи взрываются аплодисментами. Зрители подскакивают на ноги.

Отовсюду раздаются крики. Велма! Марго!

Кланяюсь в пол. Ухожу за кулисы вместе с другими артистами. И снова мы возвращаемся на сцену под восторженные овации зала.

А наш неизменный конферансье Валера Попов объявляет.

— От администрации области и лично от губернатора! – на сцену вносят корзины с цветами.

Луч света скользит по десятому ряду, на котором сидит Портнягин и вся наша компания. Выхватываю глазами Даську. В руках у него огромный букет, а лицо, растерянное до предела. Муж улыбается, смотрит на меня с обожанием. А мыслями где-то далеко.

Интересненько!

— Что это было? – спрашиваю по дороге домой после банкета. Устало облокачиваюсь на плечо Сомова. Если бы не он, я бы пропала.

— Мы победили. Ты победила, Маргарита, — целует меня в темечко. – Мне просто крышу сорвало. Вроде не готовилась совершенно. А выступила… Ты настоящая звезда, девочка моя.

— А ты сомневался? — переплетаю пальцы с Даськиными. Лишь на минуту закрываю глаза. Только на секундочку.

И просыпаюсь утром в нашей спальне в объятиях мужа.

— Дася, — шепчу, прижимаясь к сильному плечу. – Кто меня раздел?

— А много вариантов? – бурчит он, инстинктивно укладывая меня себе на грудь.

— Только один, — глажу накачанную шею, а потом ключицу.

— Зачем тогда спрашиваешь? – лезет целоваться. – Там у тебя полно пропущенных, наверное, — отдышавшись, чуть откатывается в сторону. До рассвета телефон пиликал. Хотел уже выкинуть в окно…

— А поставить на беззвучный? – хихикаю я, млея в коконе сильных рук.

— Я так и сделал, — бухтит Сомов, ведет пальцами по моему позвоночнику, опускает ладонь ниже.

— Надо почитать, — тянусь за телефоном.

— Только вслух, — на секунду сжимает мое запястье Богдан Олегович. – Ты теперь у нас звезда, Маргошечка…

— А знаешь, — откладываю мобильный в сторону. – Я такая же, как всегда. Ничего ведь не изменилось. Голос тот же, опыт накапливался годами. Но ты вдохнул в меня жизнь. Понимаешь?

— Ну конечно, — довольно смеется муж. Кладет руку мне на живот. – Хорошо так вдохнул, Маргошечка! Интересно, кто там у нас? Мальчик или девочка?

Ну что поделать? Никакой романтики у мужика. Невыносимый человек! Просто невыносимый!

Но кажется, я уже говорила об этом.

Новостное поле взрывается тем же утром. Сначала по всем местным каналам идут репортажи о премьере. Показывают крупным планом меня, Колю Старикова, Машу. И я в который раз понимаю, что все сделала правильно. Просто вышла на сцену и спела. Как могла…

Не совершенно, конечно. Но где-то рядом.

— Народ, как с ума посходил, — улыбается муж, листая новостную ленту. – Все о тебе пишут, а где-то в замшелом углу рыдают Сухоносиха с Юлей.

— Мне все равно, — пожимаю плечами. В белой кружевной пижаме разгуливаю по дому. Благо охрану Дася выставил во двор и во флигель.

— Давайте завтракать, — ставлю на стол большой белый чайник из костяного фарфора. Раскладываю по тарелкам сырники.