Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 128 – Виктория Волкова

Перевожу взгляд на любимого.

— Что там этот хорек бьется, не знаешь? – интересуется он насмешливо.

— Понятия не имею, – улыбаюсь Сомову. И твердо уверена в одном. За Даськой я пойду на край света. Как и он за мной…

— А кто это? – под нелепые вопли «Маргарита!» косится на режика губернатор.

— Ну как же, – солидно представляет Лактомский. – Главный режиссер нашего театра. Искандер Искандерович Курантов.

— Так пропустите его, – взмахивает лапищей Портнягин и встает из-за стола. – Здравствуйте, дорогой Искандер Искандерович, – пожимает руку.

— Лучше СанСаныч, – морщится Курантов. – Глеб Александрович, не погубите! – трясет ручищу губера в птичьих лапках.

— Что случилось? Чем могу помочь? – тут же надевает маску хозяйственника Портнягин.

— Беда у нас. Беда бедовская, – причитает режик. – Через час премьера, а у нас выступать некому…

— Что же вы не подготовились? – строго интересуется Портнягин.

— Так готово было все. А тут такое… – жестикулирует в отчаянии. – Одна наша примадонна ногу сломала. Рабочие на сцене неправильно установили декорации. Только ее увезли в травмпункт, как новая беда приключилась. Главного спонсора ОМОН арестовал… Прямо перед премьерой. Его супруга рыдает. Привести в чувство не можем.

«Значит, Нинка не поехала за Сухоносом, а наш трюк с декорацией сработал раньше времени. Хотя какие теперь диверсии? Спектакль впору отменять и возвращать билеты», – размышляю лениво.

«Наверняка это Даська помог закрыть Сухоноса и сорвал спектакль. Вот же котяра», – в восхищении смотрю на мужа. Сомов подмигивает мне. Переводит взгляд на режика и мрачнеет.

— Сейчас тебя уговаривать начнут. Этот старый пидарас за тобой прибежал, – бурчит муж.

— Меня уволили, забыл? – мотаю головой и никуда идти не собираюсь. Курантов об меня ноги вытер. Вот пусть теперь сам поет… Или исполняет.

— Маргариточка! Не погуби! – с театральным пафосом кидается мне в ноги Курантов. – Ввек не забуду! Родная моя, хорошая…– обнимает мои коленки. Прижимается к ним небритой мордой и рыдает.

Тут бы и Станиславский поверил… Но только не я…

— Я вас тоже никогда не забуду, СанСаныч, – улыбаюсь нехотя. Стараюсь отцепить отчаявшегося режика от моих ног. – Встаньте, пожалуйста, – лепечу тихо.

Дергаю коленкой, пытаясь стряхнуть противные липкие руки.

— Сейчас я помогу, – поднимается с места Богдан.

— Ой, нет! Не надо! – подскакивает на ноги Курантов. Хватает меня за руки потными холодными пальцами. – Маргариточка, я прошу тебя… Не погуби! – складывает ладошки в молитвенном жесте.

Господи, боже мой! Так, именно этого я и добивалась!

Зачем я только пришла в этот ресторан? На премьеру? Сидела бы дома. И дверь бы не открыла Санычу. Надо было вообще из города уехать…

А я? Вот же дура!

Но одно дело исподтишка гадить и радоваться, а другое – в открытую, при губере послать режиссера лесом. Тогда не то что на карьере, на репутации можно поставить крест.

И что прикажете делать?

— А что именно вы хотите от моей жены? – небрежно уточняет Дася. Вот в этом он весь! Курантов так и не соизволил внятно попросить. А вдруг ему надо полы помыть в холле?

— Ну как что? Как что? – хлопает крыльями СанСаныч. Ему бы престарелого гуся играть без грима. – Наша дорогая Маргарита Николаевна – это же идеальная Велма. Просто самая лучшая в мире, – задыхается от восторга Курантов.