Книга Попаданец. Город на холме. Книга 1, страница 92 – Ласковый Звездочет

Я стоял над этой копанкой, смотрел в мутную воду и слышал того посредника из-под Печенги так отчётливо, будто он стоял рядом.

«Дома нарисовали хорошо. А где у них помойка?»

Двенадцать лет назад посредник на разборе спросил это у нас с Ерёминым, и мы не знали, и с тех пор я всегда искал помойку, и я ей гордился, этой привычкой.

Я её нашёл. В третий день. Первым делом.

Я нашёл помойку и не прошёл по ней до конца.

Я посмотрел, куда она уходит, увидел, что не к источнику, поставил галочку и ушёл, довольный собой.

У копанки сидела женщина и набирала воду.

Обычная баба лет тридцати, с двумя горшками. Она посмотрела на меня, и я, наверное, выглядел странно, потому что она отодвинулась.

Я показал на воду. Показал: пить?

Она кивнула. Потом посмотрела на меня непонимающе и добавила фразу, которую я разобрал целиком, потому что все слова в ней были простые.

«А что ещё».

Ответ на «а что ещё» я получил в тот же день, поднявшись на площадку, и получил я его от самого себя, потому что сидел там кассиром шестую неделю.

Порядок изменился.

Изменился он не вчера, а дней десять назад, ещё до того, как я сорвался и погнался за Мерсо, — и я это видел собственными глазами и не придал значения.

Раньше очередь шла как придётся. Кто пришёл, тот и берёт.

Теперь верхние дома брали с утра.

Нижние — после полудня.

По остатку.

Я сел на свой камень и стал считать, и считал, наверное, полчаса.

Источник к концу сухого сезона даёт четверть весеннего. В этом году — засуха, и он давал ещё меньше: я мерил струйку в третий день и мерил её теперь, и разница была ощутимая.

Утром вода в чаше есть — за ночь набралась.

К полудню чаша выбрана.

После полудня в неё капает столько, сколько капает: тонкой струйкой, и черпак приходится ждать.

Верхние дома брали по три черпака.

Нижние получали два. В плохой день — полтора.

Я знал это лучше всех на острове, потому что я эти черпаки отсчитывал.

Полтора черпака — это литра три. На дом. На день. На пятерых человек, из которых двое дети.

Три литра на пятерых в сентябрьскую жару.

Им не хватало. Им катастрофически не хватало, и они шли вниз, к копанкам, потому что а что ещё.

Я год ходил с матерью по врачам, и за весь год нам ни разу не сказали «нет»: помощь была, она просто всегда была в другом окне, и до этого окна надо было ещё дойти. Кончилось тем, что мать перестала ходить и стала мазаться тем, что советовала соседка.

Тут было то же самое.

Никто в нижнем ряду не остался без воды. Формально им наливали. Порядок соблюдался. Никого не выгнали.

Просто им наливали столько, что они шли к копанкам.

Что делать, я знал.

Проблема была в том, что всё, что я знал, требовало того, чего у меня не было.

Кипятить. Единственный надёжный способ. Убивает всё за минуту кипения.

Топлива нет. На один дом нужен котёл воды в день, на двадцать домов — двадцать. Фриганы и козьего помёта, которые тут собирают руками весь день, хватит на то, чтобы сварить один раз поесть.

Отпадает.

Фильтровать через песок. Работает, и работает хорошо, но медленный песчаный фильтр начинает по-настоящему очищать не сразу — ему нужно недели две, чтобы заработать.

У меня не было двух недель. У меня были дни.

Перенести помойку. Нужно и обязательно, но это на будущее. Та дрянь, что уже в песке, там и останется.