Книга Вернуть отправителю, страница 4 – Виктор Венцель

Кажется, на самом верху ворот, где сейчас видна витая металлическая полуарка, много-много лет назад была какая-то надпись, но сейчас ее сожрала ржавчина и укрыл первый снег. Помнится, Клеменс видел ее, когда заселялся в гостиницу «Малахитовый Берег», но почему-то вспомнил о ней только сейчас. Надо будет поинтересоваться у Артура или Кевина, что на ней было изображено, если не забудет.

Рядом с воротами, прочищая дорожку в первом снегу, копошился местный работник Ханзи Эссер. Работа ему досталась не простая — быть дворником и грузчиком в таком почтенном возрасте тяжеловато. Но Ханзи никогда не жаловался. Если нужно что-то перетащить или подлатать, лучше сразу обращаться к нему. Куртка тому была явно велика, а очки в роговой оправе с толстыми линзами вот-вот норовили сорваться с носа. Клеменс никогда тесно не общался с Эссером, но поднял руку в приветственном жесте.

— Угостите сигареткой, герр Тиштель? — голос Ханзи был простуженным — Мои закончились, как назло.

Немного правее ворот стоял покосившийся почтовый ящик. Время немало потрепало его, краска давно сошла и привычная ржавчина уже взялась за свое дело, но пока ящик не развалится окончательно, Смотритель и ухом не поведет — будто других проблем мало. Клеменс не без усилий открыл дверцу, с надеждой заглянул внутрь, надеясь найти хоть какое-то послание, но внутри не оказалось ничего, кроме паутины, пыли и темноты. Обычное дело — Почтальон не балует их частыми визитами, раз даже не заявился на Рождество. Письма сюда приходят редко. Может быть, теряются в дороге, но Клеменс знал, что это не так. Если в ящике нет писем, значит, их просто не пишут, а валить все на Почтальона он не привык. Иногда Почтальон может ошибиться адресом, принести письмо, предназначенное жильцу другого дома, но потерять их — никогда. В это Клеменс не верил.

Он стряхнул пепел с сигареты, сунул руку поглубже, стараясь нащупать внутри хоть что-нибудь. То, что там нет ни газет, ни журналов не удивляло— Клеменс уже не помнил, когда им приносили прессу. Возможно, Смотритель решил, что это слишком дорого, и отменил подписку. Но, черт с ними, с журналами. Письма, вот, что действительно важно. Их ждет любой в этом доме, особенно накануне Нового Года или Рождества, но на этот раз ни одного известия Клеменс так и не получил. Может быть, ему повезло, и бумага вот-вот найдется, ведь письмо может завалиться к стенке ящика, такое бывает. Кажется, одно из посланий Кевина они искали чуть меньше месяца, пока не догадались наклонить ящик на бок. А Артур получил как-то сразу два, когда ветер той осенью опрокинул ящик на землю и рассыпал послания. Нужно только сунуть руку еще глубже в эту чертову коробку. Может быть, там, на дне…

Через несколько мгновений пальцы уткнулись во что-то шелестящее и мягкое. Слава небесам! Бумага! Клеменс, затаив дыхание вытянул на свет смятый конверт, тотчас перевернул его, сразу взглянул на имя отправителя и адрес — заученное многими годами движение. Каждый хочет верить, что это сообщение предназначено именно ему. Клеменс пробежал взглядом ряды неровных строчек. Первоначальный восторг и радость тут же сменились горьким разочарованием и привкусом печали. Адрес получателя верный, но вот с остальным неурядица. «Морицу Циглеру лично в руки» гласила затертая надпись, сделанная быстрой рукой. Писал это не Почтальон. Уж его почерк, полный твердых граней и ровных штрихов был знаком каждому жильцу дома. Значит, писал отправитель. Клеменс горько усмехнулся, повертел конверт в руках.