Книга Вернуть отправителю, страница 10 – Виктор Венцель

— Вальтер почти не выходит из своего номера, а Кристоф был болен, Мор. Да и Вальтер помешался на теориях заговора. Вспомни сам, о чем он говорил и рассказывал. Уверен, что его отправят на принудительное лечение в какую-нибудь клинику, как придет время. Их, как минимум, две по городу.

— Знаешь, Клеми, мы наверное все здесь немного сумасшедшие. Вот нас и держат под замком, — усмехнулся Мориц, но усмешка вышла грустной, — А почему ты здесь, Клеменс? Разве у тебя нет семьи? Или ты болен? Почему ты переехал сюда?

— Не помню точно, но, кажется, я здесь уже не меньше шести лет, — Клеменс нахмурился, с отсутствующим видом баюкая кружку в ладонях, — У меня есть жена и взрослый сын, но…

— Но ты предпочел жить здесь? В этой грязной дыре?

— Так сложились обстоятельства, Мор, — признался Клеменс, и сам испугался своих слов, — Не могу сказать точно, что случилось, но так было надо. Помню не все. Вернее, всегда помнил, а сейчас забыл. Странное ощущение… черт.

— Никто из нас толком не помнит, — проговорил Мориц — Я знаю, что был алкоголиком, и моя жизнь здесь с этим неразрывно связана. Но почему я здесь — не могу вспомнить до конца, хоть убей. Может, мои дочери и отправили меня сюда. А теперь присылают письма, где хвалятся сытой жизнью, понимаешь? Просто это было так давно, что я не могу сказать точно… Но эта гостиница… Как давно ты видел уборщиков, поваров или Управляющего?

— Не знаю. Давно. Кажется.

— И я не знаю, — вздохнул Мориц, разведя руками, — Но говорить здесь уже не о чем. Думаю, я не смогу заглянуть к тебе завтра, после прихода Смотрителя, но я попробую отослать письмо. Если, конечно, с того света можно отправить весточку.

— Прекрати, — огрызнулся Клеменс в сердцах. Кружка чая, шатко установленная на подлокотнике кресла, с мелодичным звоном слетела прямо на пол. На бежевом ковре проступило солидных размеров ароматное темное пятно, — Черт, прости. Я не хотел… Есть тряпка или бумага…

— Не обращай внимания, — отмахнулся Мориц, улыбнувшись, — Это уже не играет роли. Если нужно — можешь взять на столе. Там нет ничего важного.

Клеменс промолчал. Документы на столе, разорванные в клочья, слабо годились для уборки, тем не менее, он вытянул несколько листов. Прежде чем вытереть ими лужу, Клеменс бросил взгляд на верхний лист — измятый и скомканный. Шрифт печатной машинки Смотрителя он узнал сразу же, но различить сумел только несколько уцелевших предложений «…освободить номер 308 в ближайшие сорок восемь часов. Согласно правилам, установленным в гостинице, Смотритель придет за вашими вещами к восьми часам двадцать восьмого декабря. Весь багаж будет переправлен по вашему новому месту жительства. Подпись. Дата» Немного ниже значилось чуть более мелким шрифтом: Гостиничный сервис «Luxus International Малахитовый Берег». Клеменс поднял взгляд на Морица, но тот не сказал ни слова.

Клеменс спал плохо. Уснул слишком поздно, даже не смотря на то, что свет выключили на этаже ровно в десять часов. Кажется, он дремал, но бодрости это не принесло, и за всю ночь, сомкнул глаза не больше, чем на пару часов. Теперь, лежа на жесткой койке, привинченной к полу проржавевшими болтами, он долго созерцал низкий потолок. Невысокий, горбатый, покрытый вздувшимися пузырями отсыревшей известки. Нежно-голубой цвет, добавленный к белилам, почему-то вызывал раздражение. Он полусонно поводил взглядом из одного угла в другой, отмечая про себя свисающую пыльную паутину и неровный узор трещин над головой, затем уставился на засиженный мухами дешевый плафон. Тоже голубой. И свет, который на него лился из маленького окна, тоже был голубым. И лился он на голубые стены.