Книга Вернуть отправителю, страница 9 – Виктор Венцель

— Как ты уже понял, дружище, вчера утром мне принесли распоряжение, — хмуро проговорил Мориц, осторожно установив свою кружку на краю ветхой полки с книгами, — Примерно в восемь. Значит, минули сутки. У меня есть еще двадцать четыре часа, чтобы собрать вещи до прихода Смотрителя, а дальше — будет видно.

Клеменс не любил эти темы. Они всегда угнетали и пугали его, заставляя чувствовать себя беспомощным и загнанным в угол. Он поджал губы, поставил кружку на подлокотник, старательно ища подходящие слова, но найти их, никак не мог. Даже само слово «распоряжение» отдавало чем-то напыщенным, тяжелым и мрачным, как могильная плита.

— Есть мысли, почему распоряжение вручили именно тебе? Это что, такой подарок на Рождество? — спросил он, наконец, когда мысли немного обрели смысл и выстроились в ровную стройную цепочку, — В любом случае, послушай меня, ты же знаешь, что распоряжение — это еще не конец. Тебя просто переведут из этого номера в другой. Может быть, предложат работу или условия получше. Может быть, в твоем новом номере даже по телевизору будут показывать хоть что-то, кроме этой религиозной чуши.

— Ты знаешь многих, кто возвращался, или давал о себе знать после распоряжения, Клеменс? — хмуро поинтересовался Мориц, отпив из кружки маленький глоток, — Конечно же нет, потому что таких людей никто из нас не встречал. Или таких людей просто нет. Но мы говорим сейчас не об этом. Смотритель придет ко мне завтра, и с этим ничего не поделать. Я давно готов к этому, но…

— Но? — спросил Клеменс осторожно, — Но, что?

— Я хотел поблагодарить тебя и попрощаться, — Мориц выглядел разбитым и напуганным. Клеменс успел подумать, что никогда прежде не видел его таким, — Шесть лет, которые я прожил здесь — это долгий срок. Ты был хорошим соседом. И другом, Клеменс.

— О, прекрати. Ты говоришь так, как будто распоряжение — это смертный приговор, не иначе. Хотя оба мы знаем, что это совсем не так. Такие бумаги получают все жильцы…

— Ну, значит, теперь пришло и мое время, — пожал плечами Мориц, снова сделав глоток, — Но я точно знаю, что называть эту гостиницу домом — было не правильно. Правильнее будет назвать его психушкой или тюрьмой. За все время я ни разу не выходил за пределы этого двора, Клеменс. И даже не потому, что мне больше некуда идти. Просто я знаю, что меня не отпустит ни Смотритель, ни Охранник.

— Не думаю, что кто-то будет задерживать тебя силой, — отмахнулся Клеменс, но вышло это не слишком-то убедительно, — Я уверен, что…

— Что после распоряжения людей выписывают из их номеров прямо на кладбище, — мрачно закончил Мориц, сделав еще один маленький глоток, — Тем самым освобождая место для новых постояльцев. Это какой-то социальный эксперимент, или что-то в этом роде, помяни мое слово.

— Тогда объясни, зачем это нужно? За проживание в Пансионате не берут ни марки. Это скорее центр социальной помощи, нежели гостиница, как я думаю, Мор. Может быть, уместнее даже сказать — пансионат. В чем их выгода? Тем более, что если посчитать по этажам, большинство номеров пустуют. Какой им смысл избавляться от тебя?

— Когда я об этом узнаю, то уже не успею рассказать тебе, Клеменс, — вздохнул его собеседник, — Вспомни Вальтера, вспомни Кристофа, когда они получили распоряжения.