Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 405 – Мэн Сиши

— Глава Янь? – тихо позвал Шэнь Цяо.

Тут Янь Уши вцепился в его руку чудовищной хваткой и, несмотря на то, что едва соображал и был уже в полузабытьи, не преминул напомнить:

— Зови меня А-Янь…

Шэнь Цяо промолчал.

— Многое из того, о чем ты говоришь, путается в моей голове, – из последних сил пробормотал этот новый Янь Уши. – Ответов на твои вопросы я не знаю… Может быть, другой Янь Уши скажет, но не я…

«Получается, его личности различаются не только нравом, но и воспоминаниями?» – нахмурившись, догадался Шэнь Цяо.

— Я пока посплю… – с трудом проговорил Янь Уши. Каждое новое слово звучало все тише и тише, пока он совсем не умолк. Едва договорив, он сомкнул веки и тут же уснул.

На самом деле и наставник Сюэтин, и его пособники хотели убить Янь Уши вовсе не потому, что его смерть разрешила бы все неурядицы. Они хотели остановить дальнейшее усиление школы Чистой Луны в Северной Чжоу, а еще больше хотели помешать ей поддержать чжоуского государя в деле объединения всей Поднебесной. Таким образом, конечной их целью был не кто иной, как Юйвэнь Юн. Сейчас почти все считали Янь Уши мертвым, школа Чистой Луны осталась без главы, как стая драконов без вожака. Усилий Бянь Яньмэя не хватит, чтобы мигом сплотить Чистую Луну, и чжоуский государь временно останется без должной защиты. Разумеется, все его недруги увидят в этом возможность подобраться к неудобному императору и навсегда покончить с ним.

Видимо, своим «Поздно уже…» Янь Уши подразумевал, что над Юйвэнь Юном нависла угроза, и ее никак не отвести. Предположение это разумно: они были в Тогоне, за тысячи ли от Чанъаня, и вот-вот углубятся в бесконечные пески пустыни. Даже если пренебречь нездоровьем Янь Уши, его временный союзник и попечитель никак не может сорваться и поехать в Чанъань: дедушка Баньны в руках Чэнь Гуна, а потому Шэнь Цяо будет сопровождать его до тех пор, пока тот не соизволит его отпустить. По крайней мере, даос счел, что пока будет всячески помогать Чэнь Гуну добыть халцедон, а дальше будет видно.

* * *

На следующий день рано утром Чэнь Гун прислал своих людей разбудить их, но Янь Уши по-прежнему спал глубоким сном, и его было не растолкать. Делать нечего, пришлось Шэнь Цяо нести его до лошади, а потом усаживать спереди. Сам он сел позади и взялся за поводья. Таким образом ему удавалось удерживать обмякшего спутника по бокам, не давая тому завалиться и выпасть из седла.

Увидев эту печальную картину, Чэнь Гун подъехал к ним и протянул Шэнь Цяо пузырек с пилюлями.

— Вот. Они придают бодрости и укрепляют ци. Дай их Янь Уши. Быть может, ему станет получше.

— Сердечно благодарю, – ответствовал Шэнь Цяо. – Но я до сих пор не знаю, каковы его внутренние повреждения, и едва ли стоит необдуманно давать ему лекарства.

— Не беспокойся, – улыбнулся Чэнь Гун. – Эти пилюли действуют мягко, они из годжи и корня шалфея. Как говорится, едва ли помогут, но и вреда не нанесут. Как видно, причина его недуга – в тяжких ранах, что он получил в поединке против Доу Яньшаня и прочих мастеров. В любое другое время я остался бы в стороне и посмеялся над ним, но сейчас мы с тобой заняты одним делом. Случись что с Янь Уши – и ты станешь думать о нем одном, а мне это не с руки.

Он был прав. Пока Янь Уши был совсем плох: его истинная ци пребывала в беспорядке, а чужую впустить в меридианы он не мог. Иначе говоря, последнее средство было отброшено, и Шэнь Цяо не представлял, как теперь лечить своего знакомца. Поэтому он все же принял пузырек, вытряхнул две пилюли и скормил их Янь Уши.