Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 406 – Мэн Сиши

Немного погодя тот вдруг зашевелился, исторг из себя много крови и медленно открыл глаза. Сердце Шэнь Цяо сжалось: если Чэнь Гун сказал о пилюлях правду, то они никак не могли оказать столь сильное действие. – Что еще было в пилюлях? – поторопился узнать он у Чэнь Гуна.

— Женьшень и снежный лотос, – вдруг выложил всю правду он. – Я побоялся, что ты сочтешь эти средства слишком сильными и не решишься дать ему лекарство, вот и не сказал тебе.

— Как вы себя чувствуете? – с тревогой стал расспрашивать Шэнь Цяо своего спутника.

Тот ничего не ответил. Его опущенные веки чуть приподнялись, и он как будто взглянул из-под них на Шэнь Цяо с Чэнь Гуном. Почти сразу он снова прикрыл глаза и через силу выпрямился на лошади. Лицо его оставалось смертельно бледным и безучастным, на лбу выступила испарина.

— Кажется, теперь мы можем продолжать путь, неурядица разрешилась, – заметил Чэнь Гун и приказал остальным:

— Вперед!

Кажется, он очень торопился добраться до цели, хоть и старался не подавать вида. Но Шэнь Цяо чувствовал его спешку.

В том крошечном поселении свободных верблюдов не нашлось, а потому им пришлось довольствоваться свежими лошадьми. Благо пока они не забрались далеко в пески – всюду виднелись голые скалы, и под ногами коней всегда находилась сколько-нибудь твердая опора.

В дороге Янь Уши не сказал Шэнь Цяо ни слова – он дремал, привалившись к его спине. Удивительно, что после всех перипетий этот человек выжил. Впрочем, никому из отряда Чэнь Гуна до него не было никакого дела, включая Мужун Циня с его людьми. По-видимому, поставленная перед ними цель была гораздо важнее, чем Янь Уши.

Мало-помалу песка становилось все больше и больше, лошади начали вязнуть, и всадникам ничего не оставалось, кроме как спешиться и повести их за собой. К счастью, все они принадлежали к вольнице-цзянху, освоили цингун, а потому за большую часть дня, от рассвета до заката, успели пересечь приличное расстояние и отойти от поселения далеко.

Вскоре они оказались посреди барханов. Куда ни кинь взгляд – один лишь песок. Цингун тут был уже бесполезен, однако путники не отчаялись, поскольку основательно подготовились к этому путешествию. Они обмотали головы платками, закутались в плащи, прикрыли нос и рот тканью, дабы песчинки не набивались куда не следует.

В качестве провожатого выступал какой-то неказистый мужчина средних лет. Шэнь Цяо его не знал, и Чэнь Гун не собирался их знакомить, однако по нему было видно, что он не владеет боевыми искусствами и не входит в отряд Мужун Циня. Очевидно, Чэнь Гун его где-то нанял, чтобы тот провел их через пустыню.

Мужчина держал в руках компас и следил, чтобы отряд не сбивался с нужного направления. Своим конем он не занимался – его вели за повод другие.

Вдруг он высоко вскинул руку. Мужун Цинь тут же гаркнул:

— Стоять!

Все разом остановились и поглядели на провожатого.

Тот, низко опустив голову, долго изучал компас. Покончив с этим, он трусцой подбежал к Чэнь Гуну, попутно наспех вытирая головным платком пот, заливший лицо.

— Повелитель, что-то… что-то здесь не так! Компас больше ничего не показывает! Направление не определить!

Чэнь Гун нахмурился.

— Ты же говорил, что нужно идти в эту сторону?

Проводник встретился взглядом с гневным взором Чэнь Гуна и не смог как следует оправдаться: