Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 400 – Мэн Сиши

Сказав так, Чэнь Гун ушел.

— Господин Шэнь… – Баньна умоляюще посмотрела на Шэнь Цяо.

Тот грустно улыбнулся.

— Не знаю даже, в каких словах вымаливать у тебя прощение. Все случилось сугубо по моей вине. Обещаю, я вернусь как можно скорее, чтобы твой дедушка благополучно прибыл домой.

Затем он вынул из-за пазухи все, что осталось из его скромных средств:

— Вот, возьми себе на случай нужды.

Баньна помотала головой.

— Не нужно.

— Послушай меня, – мягко продолжал Шэнь Цяо. – Сиди дома, без крайней нужды далеко не уходи. Я обязательно верну твоего дедушку в целости и сохранности.

Ласковым речам Шэнь Цяо трудно было противиться. Баньна была в отчаянии, но, слушая его, понемногу успокаивалась. Она не винила Шэнь Цяо за те невзгоды, что обрушились на ее семью, – эта чуткая девушка понимала: сам Шэнь Цяо наверняка сейчас винит себя в стократ сильнее.

Она кивнула в ответ.

— Берегите себя.

Шэнь Цяо ободряюще улыбнулся ей.

— Все будет хорошо, – только и сказал он.

Уж к каким таким способам прибег Мужун Цинь, осталось неизвестно, но он и вправду занял в деревне вполне уютный дом. Хозяину пришлось временно переселиться к соседям, а остальные деревенские жители избегали этой внезапно явившейся компании, как змей и скорпионов.

К счастью, Чэнь Гун не собирался задерживаться здесь надолго, и на следующее утро Мужун Цинь, повинуясь его приказу, отправился стучать в ворота Баньны.

После третьего стука ворота распахнулись, и Шэнь Цяо вместе с Янь Уши вышли на улицу.

Янь Уши шел очень медленно: он уже долгое время не вставал с постели, ноги его одеревенели, к тому же он получил серьезные внутренние повреждения, и каждый шаг бередил его раны.

В злополучную ночь в Заоблачном монастыре Янь Уши как с неба свалился, уничтожил одну из цзюаней «Сочинения о Киноварном Яне» и высмеял Мужун Циня с его товарищами, премного унизив их. Теперь же, увидав, что Демонический Владыка стал тигром, спустившимся в долину, явно бледен и страдает от тяжких недугов, Мужун Цинь не скрывал злорадных усмешек.

— Глава Янь, наверняка вы помните старых друзей из Заоблачного монастыря. Судя по вашему виду, дела у вас идут не очень хорошо? – выгадав случай, подпустил шпильку он.

Сейчас Янь Уши стал врагом для всей Поднебесной: всяк скольконибудь влиятельный человек мечтал бы с ним расправиться при первом же случае, а потому Мужун Цинь не испытывал перед ним ни малейшего трепета.

Однако в лице Янь Уши не дрогнул ни один мускул, а взгляд его был столь ледяным, что пробирал до костей. Отчего-то под тяжестью этого взгляда у Мужун Циня язык не поворачивался продолжать оскорблять Янь Уши.

Заметив ссору, к ним вальяжно подошел Чэнь Гун в сопровождении своей многочисленной свиты. Держался он как высокопоставленный вельможа и уже давным-давно перестал быть тем беспомощным озлобленным юношей, что сбежал из дому куда глаза глядят, лишь бы подальше от злой мачехи. Как положение меняет вид и питание изменяет тело! Стоило Чэнь Гуну возвыситься, как нрав его преобразился до неузнаваемости.

— Монах Шэнь, мы можем выдвигаться?

Шэнь Цяо кивнул.

— Мы отправимся верхом, – пояснил Чэнь Гун. – На границе с пустыней есть маленькое селение, там мы сменим коней.

Держался он спокойно и беззаботно, как на прогулке, и ничуть не тревожился, что Шэнь Цяо вдруг может предать его, нарушить договор, а то и вовсе напасть. Причина была в том, что в руках Чэнь Гуна был не только дедушка Баньны. Попытайся Шэнь Цяо взять его в заложники, и его люди тут же бы схватили какого-нибудь невинного человека, тем самым вынуждая отпустить их господина. Свита Чэнь Гуна была многочисленна, руки у него – длинными, и Шэнь Цяо при своих скромных силах ничего бы не сумел сделать.