Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 398 – Мэн Сиши

Услышав, что ее дедушка в плену у этих грозных людей, Баньна чуть не упала – у нее так и подкосились ноги. Разумеется, Шэнь Цяо поддержал ее и после короткого молчания сказал:

— Прошу.

Мужун Цинь и остальные хотели было последовать за Чэнь Гуном, но тот их остановил:

— Монах Шэнь – человек добродетельный и честный, он ничего дурного мне не сделает. Подождите снаружи.

Выдающийся мастер империи Ци, верой и правдой служивший самому императору, столь надменный той ночью в Заоблачном монастыре, теперь вел себя с Чэнь Гуном так же смирно, как мышка при виде кошки. Услышав приказ, Мужун Цинь беспрекословно повиновался. Он поклонился Чэнь Гуну, вывел остальной отряд за ворота и расставил людей возле дома.

Чэнь Гун вслед за Шэнь Цяо вошел в дом, хмыкнул и с усмешкой спросил:

— И где же глава Янь?

Похоже, он немало вызнал у старика. Шэнь Цяо не стал ему отвечать и, когда оба уселись, сразу перешел к делу:

— Что привело ко мне уездного гуна Чэня?

Чэнь Гун улыбнулся.

— Мы с тобой, можно сказать, старые друзья. Ты в свое время оказал мне благодеяние, и, если я отплачу за добро злом, разве я не стану зверем в человеческом обличье? Потому, монах Шэнь, не стоит смотреть на меня с таким недовольством.

— Не смею ставить то благодеяние себе в заслугу, – ровно ответил Шэнь Цяо, – да и за ту малость уездный гун Чэнь уже сполна расплатился несколькими коробами лепешек. Буду бесконечно признателен, если уездный гун Чэнь смилостивится и отпустит того старика.

— Он цел и невредим, – напомнил Чэнь Гун. – Рано или поздно он вернется домой, но покамест он мне еще нужен. В столице я хотел разыскать тебя по одному делу, да кто же знал, что ты поспешишь уйти восвояси и в мгновение ока исчезнешь? Раз – и след простыл. Вот мне и пришлось пойти на крайние меры.

Шэнь Цяо промолчал.

Чэнь Гун не обратил внимания на его холодность и после недолгой заминки продолжил:

— Я действительно прибыл по делу и хотел бы для него объединить усилия с монахом Шэнем.

Но прежде чем рассказать о нем, Чэнь Гун вдруг честно признался:

— Везде говорят, что глава Янь мертв, и я бы ни за что не поверил, если бы кто-то намекнул, будто бы он выжил, к тому же благодаря твоим стараниям. Насколько мне известно, глава Янь плохо обходился с тобой, и все же ты отплатил добром за зло, позабыв о прежних обидах. Такое великодушие поистине достойно восхищения!

Шэнь Цяо не имел привычки над кем-либо насмехаться, но его разозлило то, что Чэнь Гун схватил старика, чтобы надавить на него, и он не сдержался:

— В мире полным-полно тех, кто за добро платит злом, так почему бы не найтись и тем, кто отвечает на зло добром?

Чэнь Гун понял намек и на мгновение изменился в лице, но тут же опять заулыбался как ни в чем не бывало.

— Мы давно не виделись, и монах Шэнь стал остер на язык. Интересно, узнай пятеро величайших мастеров, что глава Янь жив, как бы они поступили? Мастерство монаха Шэня неоспоримо, но, одолев Юй Ая, справишься ли ты потом еще и с Гуан Линсанем и Дуань Вэньяном? Не говоря уже о старом буддийском монахе Сюэтине?

— Неужели эти слова уездного гуна относятся к тому делу, ради которого он хотел бы объединить усилия? – холодно поинтересовался Шэнь Цяо.

— Разумеется, ничуть, – ответил Чэнь Гун. – Доводилось ли слышать монаху Шэню что-нибудь о Жоцяне?