Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 396 – Мэн Сиши

Вот так они и застыли на месте, молча изучая друг друга.

Вдруг в дверь постучали, и Шэнь Цяо, сам того не замечая, вздохнул с облегчением, будто преступник, которого уже повели на смертную казнь, но тут вдруг помиловали. Он торопливо пошел открывать.

На пороге вновь стояла Баньна, и на этот раз она принесла им жареные лепешки и бараний суп.

Обменявшись с Баньной в дверях парочкой любезных фраз, Шэнь Цяо забрал поднос, и девушка ушла. Заперев дверь, он вернулся к своему подопечному. Поставив перед Янь Уши суп и положив лепешку, Шэнь Цяо ласково осведомился:

— Вы голодны? Тогда вот, поешьте.

Янь Уши мельком взглянул на господина в белом и тут же потупился. – Покорми меня, – смущенно пробормотал он.

Шэнь Цяо от такой наглости на мгновение-другое утратил дар речи. А Янь Уши, не дождавшись ответа, вдруг смело вскинул голову и уставился на него долгим взглядом. Впрочем, тон его оставался робок:

— Покорми как тогда… Напои ртом.

Казалось бы, удивляться нечему, он явно не в себе, и все же просьба больного оставила Шэнь Цяо без слов. Чуть оправившись, даос совершенно серьезно спросил себя: интересно, если ударить его по темени, он очнется таким же невыносимым?

Что до Янь Уши, или некого его подобия, то он вмиг почуял, что с ним хотят сделать, и последнее слово скорее проглотил, чем выдал.

Завозившись на постели, он забился в угол и там съежился, опасаясь справедливой кары.

Заметив, как подопечному страшно, Шэнь Цяо в очередной раз тяжко вздохнул, пододвинул к Янь Уши миску супа поближе, а сам взял жареную лепешку, оторвал кусочек, отправил в рот и принялся неторопливо жевать. Привлеченный запахом пищи, Янь Уши все-таки выбрался из своего угла и робко потянулся к миске.

Стоит сказать, в битве с пятью великими мастерами он повредил не только меридианы, но и кости, а также очень ослаб, поэтому брал миску Янь Уши двумя руками, да и те нещадно тряслись. Впрочем, ему стало заметно лучше, чем день назад, когда он только-только очнулся.

Наблюдая за тем, как подопечный, опустив голову, медленно пьет, Шэнь Цяо вдруг сообразил, отчего тот просил напоить его. Ничуть не сомневаясь, он выдвинул догадку:

— Вас насторожил суп, вот вы и хотели, чтобы я вас напоил, так?

Действительно, таким образом он первым попробует суп и отравится, если в него что-то подмешали.

Янь Уши не удостоил его ответа, впрочем, затяжное молчание было красноречивее любых слов. Шэнь Цяо следовало бы возмутиться, однако вместо этого он стал спокойно наставлять:

— Уж не знаю, как много вы помните, и, быть может, ничуть не поверите, если пообещаю, что не причиню вам вреда, однако знайте: Баньна и ее дедушка – люди хорошие. Пока мы живем под чужой крышей, вы должны вести себя подобающе и всячески сдерживать неуместные порывы, дабы их ничем не обидеть. И вы должны учесть, что я не собираюсь стоять и смотреть, как вы кому-то вредите.

Янь Уши ответил ему молчанием. Что это значит, Шэнь Цяо даже не догадывался. Сказать больше было нечего, а потому он тоже молчал.

Некогда Шэнь Цяо верил, что искренность и камень точит, однако теперь видел, как сильно ошибался. Как бы ни изменился нрав Янь Уши, он по-прежнему доверял только себе.

Они сидели порознь: один – на постели, второй – за столом. Не слишком далеко, но даже взгляды их не пересекались. Можно сказать, между ними пролегла самая настоящая пропасть. И пока Шэнь Цяо, опустив голову, медленно ел, Янь Уши неотрывно наблюдал за ним.