Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 231 – Мэн Сиши

— Сказать мне нечего, вы во всем правы. Я задал неподобающий вопрос.

Спрашивая Бай Жун, он на самом деле не задумывался о тех многочисленных трудностях, которые могут поджидать того, кто жаждет вернуться к праведному пути. Просто он чувствовал, что эта девушка весьма отличается от Хо Сицзина. Жаль, что она вынуждена пребывать в ученицах при школе Обоюдной Радости.

Тем временем Бай Жун сменила угрожающий тон на игривый и ласково продолжала:

— Быть может, Шэнь-лану кажется, будто бы в Обоюдной Радости меня обижают? Какой же ты хороший и участливый человек! Я это поняла, еще когда ты всячески старался уберечь лошадь. Таких, как ты, до крайности мало, и я очень ценю тебя. Так и знай, я буду век дорожить твоей сердечностью. Однако у меня свои замыслы, и волноваться обо мне не следует. А давай-ка я раскрою тебе одну тайну! – тут она ловко соскочила со стены и хотела было схватить Шэнь Цяо за рукав, дабы притянуть его к себе, но тот, заслышав шорох одежд, извернулся и не позволил этого сделать.

Правда, Бай Жун как будто ничуточки не опечалилась. В глазах ее зажегся лукавый огонек. Потерпев неудачу, она спокойно сказала:

— Останешься подле Янь Уши – и ничего хорошего из этого не выйдет. Надвигается великое несчастье… Как бы не угодить тебе в беду, что рыбке во рву, когда горят ворота! Тебе лучше поскорее с ним расстаться… – тут она разом переменилась в лице и бросила взгляд куда-то вдаль, высматривая что-то. Предупреждать о беде Бай Жун больше не стала, а поспешила свернуть беседу:

— Я тут вспомнила, что у меня есть срочные дела! Пойду-ка я, Шэньлан, можешь меня не провожать!

Бросив эти слова, она исчезла без следа, будто бы и не было ее, тем самым показав, сколь искусен и совершенен ее цингун.

Шэнь Цяо поначалу решил, что она завидела вдалеке Янь Уши, вот и поспешила улизнуть, но вскоре оказалось, что он ошибся. За ним явился вовсе не Демонический Владыка…

Шум и гам торговой улицы постепенно стих, удаляясь куда-то вдаль, словно волны прибоя. Всего несколько мгновений – и Шэнь Цяо не мог уловить ни звука. Однако даже так, не размыкая глаз, он знал, что стоит на прежнем месте. Не мог же он вдруг перенестись неизвестно куда? Над ним довлела некая сила, что запутывала его, заставляя думать, будто бы он уже не здесь. То было до крайности странное чувство.

Совершенствующиеся издавна знали: когда управление истинной ци достигает немыслимых высот, с ее помощью можно влиять на ци в мире, тем самым меняя восприятие всех органов чувств врага. Такое искусство мгновенно сбивает с толку и мешает сопротивлению. Очевидно, неведомый противник не только вознамерился послать предупреждение о своем присутствии, но и всячески подавить Шэнь Цяо. Однако вражды в ци незнакомца не чувствовалось, поэтому даос даже не шелохнулся, не говоря уже о том, чтобы приготовиться к бою.

Вдруг отчетливо послышалось звяканье нефритовых подвесок на чьем-то поясе. Тот звук был донельзя странен: то он был совсем близок, словно хозяин шел в паре шагов от Шэнь Цяо, то как будто раздавался издалека, преодолевая десятки ли. Притом он разносился повсюду, заполнял каждый закоулок, просачивался под каждый камешек мостовой, проникал сквозь кожу в самую душу и поселялся там, неотвязный, словно язва в кости. Само по себе звяканье было приятным, но чем дольше человек его слушал, тем сильнее нарастала в нем тревога.