Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 194 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо легонько похлопал ее по спине.

— Прости, что впутал тебя в неприятности…

Договорить он не сумел: кровь подступила к горлу, и более сдерживать ее Шэнь Цяо не мог. Он пытался было прикрыть рот рукой, но крови было слишком много – ее струйки просочились сквозь пальцы и потекли по руке. Делать нечего: опустив руку, он покорно изверг все, что требовалось извергнуть, а после вытер губы рукавом.

Избавившись от скопившейся крови, Шэнь Цяо с трудом перевел дух, но на этом беды его не кончились. Голова потяжелела и закружилась, в ушах зашумело, тело охватила такая слабость, что хотелось просто лечь, закрыть глаза и больше ни о чем не думать.

Впрочем, ничего необычного в его недуге не было: еще с тех времен, как Шэнь Цяо рухнул с пика Полушага, тело беспрестанно подводило его, слабость брала свое, и нередко он оказывался изможден до полусмерти. Бесспорно, его боевые навыки постепенно восстанавливались, однако крепость тела не приходила: в беспрестанных боях Шэнь Цяо получал все новые и новые внутренние повреждения, и его меридианы попросту не успевали затягиваться. На то была и другая причина: постигнув положения «Сочинения о Киноварном Ян», Шэнь Цяо уже довольно долго занимался совершенствованием внутренней ци и вскоре закономерно попал в «бутылочное горлышко». Полагаться же на знакомые положения школы Сюаньду он более не смел, зная, что с их помощью поврежденное основание не восстановить.

Что ж, привычка привычкой, но недуг взял свое. Шэнь Цяо было так дурно, что он и подняться не мог. Делать нечего: пришлось, прикрыв глаза, припасть к лошади, дабы сколько-нибудь отдохнуть и переждать приступ невыносимого головокружения. Вернуться в город верхом он был еще не в силах.

Но едва он преклонил голову, как услышал:

— Настоятель Шэнь, слышали ль вы пословицу «пока богомол ловит цикаду, его подстерегает чиж»?

Голос звучал не слишком громко, но и не тихо, притом в тоне незнакомца не было ни намека на угрозу или надменность. Казалось, он всего-то любезно осведомляется о мнении Шэнь Цяо. Таким тоном обычно спрашивают дорогу, а не ищут ссоры.

Не открывая глаз, Шэнь Цяо хрипло ответил:

— Ваш голос, уважаемый господин, мне незнаком. Похоже, мы с вами прежде не встречались.

— Так и есть, – согласился тот. – Сегодня мы увиделись впервые. Никак не ожидал, что Бай Жун меня опередит, но это даже к лучшему, а иначе в столь выгодном положении оказался бы не я. Как вы себя чувствуете?

Шэнь Цяо покачал головой:

— К несчастью, не могу встать и как следует вас поприветствовать. Прошу извинить мою неучтивость.

— Не стоит утруждаться, – участливо откликнулся незнакомец.

Тем не менее помочь он так и не сподобился. Уйти тоже не захотел.

Тогда Шэнь Цяо со вздохом заметил:

— Уважаемый господин, я до сих пор не знаю вашего досточтимого имени.

Собеседник рассмеялся.

— Настоятель Шэнь, пусть мы и встретились с вами впервые, а мне уже кажется, что мы с вами старые добрые знакомцы. Ваша учтивость восхитила меня, и до того, что я совсем позабыл представиться. Ношу я скромную фамилию Гуан, сам родом с земель, что к западу от Хуанхэ. Ныне брожу по белу свету.

Фамилия Гуан встречалась чрезвычайно редко, и в цзянху ее обладателей можно было по пальцам пересчесть, причем одной руки.

— Какими заслугами я обязан тому, что сам глава Зеркала Дхармы удостоил меня своим посещением? – не преминул узнать Шэнь Цяо.