Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 177 – Мэн Сиши

Едва один из гостей пораженно произнес «намерение меча», как эта фраза разошлась по всей толпе зевак, и они стали смотреть на Ли Цинъюя совершенно другими глазами. Многие вспомнили, что его учитель – прославленный И Бичэнь, входящий в десятку лучших мастеров Поднебесной, а теперь и Ли Цинъюй претендует на то, чтобы попасть в нее. Пожалуй, после таких событий возвышения храма Чистого Ян уже не избежать – это лишь вопрос времени.

Однако Дуань Вэньян не собирался уступать юному дарованию. Пусть он не мог так сразу угадать, какой из трех Ли Цинъюев настоящий, но в этом и не было нужды. Вместо этого тюрок с силой хлестнул по земле, оттолкнулся от нее, взмыл вверх и перескочил на ветку дерева, дабы там, зацепившись кнутом, круто развернуться и прыгнуть уже на Ли Цинъюя. Хвост его кнута отбрасывал длинные тени, которые вдруг стали разрастаться, множиться, пока не накрыли все три миража, созданных ци.

Дуань Вэньян еще сам не опустился на землю, а его истинная ци вслед за тенями кнута уже окутала все вокруг. Какая бы из трех фигур ни оказалась настоящей, каждой из них все равно бы пришлось продираться сквозь заслон из ци. Таким образом Дуань Вэньян решил мгновенно переломить ход боя.

Надо сказать, внутренняя ци Дуань Вэньяна была такой же, как и он сам: свободолюбивой, своевольной, дерзкой и напористой. Она была всюду, наполняла все кругом. Искать ее исток – все равно что карабкаться по ледяному склону или высматривать следы антилопы, что повисла на рогах. Ци тюрка проникала в мельчайшие трещинки мощенного камнем двора, забивалась в закоулки, разливалась без конца и края, и от нее нельзя было скрыться. Поток ее захлестнул даже деревья усадьбы и посрывал с них всю листву и мелкие ветки, но те не пали, как положено, на землю. Подхваченные ураганом, они закружились плотным кольцом, охватывающим соперников, да так стремительно, что зеваки не могли разглядеть, что происходит за этим изумрудным заслоном.

Обескураженные гости были не в силах предположить, что происходит с противниками, кто из них отступает в страхе, а кто торжествует победу, отчего изнемогали от догадок и переживаний. Ученики храма Чистого Ян весьма тревожились за Ли Цинъюя, хотя как никто знали, что он может постоять за себя. И все же им казалось, что соперник ему достался непредсказуемый и трудный, от такого можно ожидать всего что угодно. Особенно беспокоился Су Цяо, который уже бросил вызов тюрку и потерпел разгромное поражение. Он знал, какой мощью обладает Дуань Вэньян, и боялся, что шиди его не победит.

Если сбудутся самые худшие опасения и Дуань Вэньян одержит верх, против него уже никто не выступит: среди гостей больше не было достойного мастера, способного дать ему отпор. В таком случае совершенно безразлично, добьется ли тюрок своего, заберет ли с собой родню Су Вэя. Весть о том, что лучшие молодые мастера цзянху уступили какому-то варвару, разойдется по всей Поднебесной, отчего спесивые тюрки совсем бросят осторожничать и станут хозяйничать на Центральной равнине как им вздумается. Их самоуправство и наглость приведут к тому, что совершенствующиеся окончательно падут духом и не захотят сопротивляться вторжению в родные земли. Быть может, в этом и состоял истинный замысел Дуань Вэньяна.